Лана Барсукова - Счастье ходит босиком

Вместо ответа ей достался непонимающий взгляд Марины:

– Где? На Байкале?

– Там тоже красиво, – оправдалась Лида.

– Возможно, – небрежно согласилась Марина.

И сразу стало ясно, что Байкал и Марина как-то не стыкуются вместе, не совмещаются по каким-то высшим законам. Лида это поняла и прикусила свой длинный язык.

Перед сном, когда притушенный свет в купе расположил к разговору о сокровенном, о девичьем, Лида как бы между прочим пожаловалась, что колготки на больших пальцах рвутся практически мгновенно. Ей хотелось выведать тайну целых колготок. Для конспирации она придала своему вопросу форму легкой иронии:

– Что со мной не так? То ли ноги какие-то особые, не пойму.

– Может, не в ногах дело? Не пробовала колготки подороже покупать? – мягко, но со значением ответила Марина.

Не пробовала, поняла про себя Лида. Вот квартиру пробовала покупать, а до этого машину, гараж, погреб, дачу, да мало ли чего еще. А вот колготки всегда дешевые брала, на себе привыкла экономить. Другое дело дача, она объект общего пользования, всем на пользу идет.

Уже ложась спать, Лида вдруг подумала, что Марина, конечно, редкая женщина, но есть ли у нее муж, дети, кем она работает, узнать пока не удалось. Однако ни горечи, ни раздражения это не вызывало. Просто у Марины такой богатый духовный мир, в ее жизни так много всего яркого и интересного, что до бытовых подробностей они просто не успели дойти. На такие приземленные темы у них не хватило времени.

И еще она поняла, что Таня – обычная тягловая лошадка, как и сама Лида. С ней все ясно. И фигура у нее просто стройная, без изысков. Как пародия на песочные часы, два треугольника с перетяжкой посередине – подобные на женских туалетах рисуют. Ничего примечательного. Зато Марина – редкий фрукт, занесенный в их купе счастливым ветром. Даже фигура у нее имеет благородную обтекаемость, это полнота холеного тела, не изнуряемого диетами и спортом. Она выше стандартов красоты. Таких природа создает поштучно и с любовью. И на туалетах таких не рисуют.

Утром поезд прибыл в Санкт-Петербург, на конечную станцию. У Лиды возникло чувство, что путешествие закончилось совершенно неожиданно, оборвалось на самом интересном месте. Тут же выяснилось, что за разговорами о рассветах на берегах Дуная и целых колготках забыли обменяться телефонами. Не до того было. Как это часто случается, отодвинули на потом. И вот это потом настало, о чем проводница известила довольно однозначно: «Прибыли в культурную столицу. Подстаканники все сдали? А то тырят и тырят, тырят и тырят, прямо как будто это не подстаканники, а яйца Фаберже».

Наспех, уже хватая в руки сумки, красная от духоты и волнения, Таня стала диктовать свой номер телефона. Лида записала его на бумажке, что считала самым надежным способом хранить информацию. А Марина начала неспешно разбираться, как вбить новый номер в свой изящный телефон. Таня и Лида стояли в проходе, их обтекала волна пассажиров, кто-то больно саданул Лиду рюкзаком, но Марина, утопив свое прекрасное тело в проем купе, все разбиралась и сетовала, мол, что-то там глючит. Наконец у нее все получилось.

Пришел черед Лиды диктовать. Татьяна моментально вбила ее номер в свой телефон, а Марина повторила прежний маневр, причем показатели скорости не улучшились. Но Марина была очаровательна, она похлопала аппарат по предполагаемой попе и игриво попеняла ему: «Вот шалун. Передай тому, кто тебя купил, что тетя Марина разочарована». И сразу стало ясно, что телефон ей подарил какой-то знойный красавец, а не продал тощий продавец-консультант, соблазнив скидками. Последний пассажир обошел стоящих в тамбуре женщин, а Марина все упорствовала: «Нет, я же должна научиться…» Наконец ее разум одержал победу над куском пластмассы, и она изящным движением забросила телефон в сумочку.

Лида и Таня, не сговариваясь, одновременно выдохнули:

– А твой номер?

– Некогда, девочки, нас сейчас в депо увезут. У меня же есть ваши номера, я позвоню, увидимся.

И она очаровательно улыбнулась, как бы анонсируя их будущую встречу.

На перроне Лида хотела посмотреть, кто встречает Марину, но ей помешал муж. Он был очень ответственным человеком, поэтому пришел на вокзал за час до прибытия поезда, порядком устал и проголодался. Вместо возвышенного «Как доехала, любимая?» Лида услышала: «Ну где тебя носит? Уже все пассажиры давно вышли, а ты опять где-то языком зацепилась». Лида, смутившись, поскорее увела ворчащего мужа с глаз долой. С Марининых глаз, разумеется. Перед Таней ей конфузливо не было. Ее, поди, дома тоже не музыкой встретят, а горой грязной посуды. Хотя у нее, кажется, сыновья в музыкальной школе учатся. Флейта и кларнет? Аккордеон и балалайка? Память не сохранила такие подробности. Упаси, господи, от такой музыки.