Лана Барсукова - Счастье ходит босиком

Их дизайн-бюро создавало графический дизайн всех фасонов и расцветок. Рекламные плакаты, раскладные буклеты, корпоративные календари, логотипы для новых фирм, словом, все, где содержание заменялось картинкой. Андрей оказался достойным правнуком именитого родственника – он чувствовал цвет и форму, как собака зарытую кость. Вроде бы голая земля, а собака пороется и вытащит на поверхность грязную, но аппетитную косточку. Так и Андрей: он перебирал цвета на экране компьютера, менял наклоны букв, что-то расширял, где-то ужимал, пока не откапывал то сочетание цвета и пропорций, которое казалось ему единственно верным. И не только ему. Самые придирчивые заказчики, успевшие поскандалить в десяти других дизайн-бюро, принимали его работу с первого раза.

Юля тоже пыталась рисовать. Но в сравнении с Андреем посредственность ее рисунков была слишком очевидной. К тому же выяснилось, что она плохо различает оттенки цвета – только грубые градации: темно-зеленый, зеленый и светло-зеленый. А оказывается, есть изумрудный, болотный и даже цвет влюбленной лягушки – это такой радостно-зеленый, как у распустившейся березки. В мозгу у Юли с детства закрепился набор цветов, как в школьном наборе гуаши.

Однако, несмотря на свой художественный примитивизм, Юля оказалась крайне нужным человеком в их бизнесе. Без нее Андрей не мог работать. Он был творцом, она – всем остальным. Как и положено творцу, Андрей впадал то в эйфорию, то в депрессию. Его интересовал только творческий процесс, все остальное его раздражало. А это «все остальное» и было бизнесом. Кредиты, договоры, налоги, аренда, арбитраж – на это он не разменивался, этим ведала Юля. Он – полноводная река, она – набережная, сковывающая берега и придающая реке солидный вид.

Но река привыкает к гранитным тискам. Андрей привык к Юле. Привык настолько, что вечером ему уже не хотелось возвращаться к жене. Они с Юлей были неразрывным целым, а жена – где-то сбоку. Она раздражала звонками и вечным тупым вопросом: «Когда ты сегодня заканчиваешь работу?» Андрей врал: «Скоро. Я, на минуточку, делом занят», – и бросал трубку, матерясь в пустое пространство. Откуда он мог знать, когда он сегодня закончит работу. Это зависело от вдохновения и от Юли, которая ведала сроками выполнения заказов.

Юля делала вид, что не замечает разлада в семейных отношениях Андрея, но по мере сил вносила свой скромный вклад. Именно в те дни, когда Андрей отпрашивался в театр или на день рождения тещи, Юля делала страшные глаза и грозила таким гневом заказчика, что Андрей втягивал голову в плечи и работал до победного конца. Большим грехом Юля это не считала, успокаивая себя тем, что у Андрея нет детей, а жена не ребенок, поплачет и успокоится, не маленькая.

После очередного такого аврала Андрей представил себе скандал, который ждет его дома, прислушался к внутреннему голосу и понял, что ему не хочется возвращаться к жене. А для художника внутренний голос звучит так же повелительно, как горн для пионера. Он поехал к Юле. Она этому не удивилась, понимая, что все к тому и шло.

Но большой художник не может, как все прочие, просто блудить. Он же не сантехник Гена, чтобы переспать с сотрудницей из жэка, а на следующий день вернуться домой, получить от жены затрещину и продолжить счастливую семейную жизнь. Андрей – не Гена. Его богатый духовный мир требовал другой окантовки этой ночи. И Андрей придумал себе роль влюбленного маэстро. Он погрузился в любовный дурман по самые уши. Юля нашла в этом подтверждение своей звездности. Она чувствовала себя роковой женщиной, ради которой мужчина бросил семью, не в силах противиться ее чарам.

При очередном сеансе связи с Катькой Юля говорила с хрипотцой, как и положено женщине-вамп:

– Катюш, я узнала вкус счастья. Это сон наяву. Наконец-то я нашла мужчину, который готов совершать поступки.

– Какие? – уточнила Катя, которая любила конкретику.

– Он ушел из семьи.

– А-а-а, – как-то неопределенно отреагировала Катя.

– И мы живем вместе, – с вызовом добавила Юля. Она забыла уточнить «в твоей квартире». – Ты не поверишь, я только сейчас поняла, что такое быть женщиной.

Катя охотно верила.

– А у тебя, Катюха, как? Нашла кого-нибудь? – покровительственно спросила Юля.

– Да тут не до того… Я вроде как остаюсь еще на полгода. Питер хлопочет, но это еще неточно. На воде вилами писано.

– Конечно оставайся, – убежденно отреагировала Юля, – знаешь ведь, какая тут экология, а у тебя ребенок. И вообще, Америка – страна возможностей.