Герман Кант - Остановка в пути

Ладно, придется в ближайших к товарной станции Прага улочках поспрошать, куда делись остальные, но след их, конечно же, найдется.

Правда, их было около трехсот, поэтому их труднее вспомнить, чем одного-единственного парня, который ушел в сопровождении четырех конвойных и начальника, но мы наладим контакт с ребятишками. Ребятишки всегда знают, куда отправляются люди под конвоем. Уж я найду дорогу назад, в места, где был в плену.

Если только они позволят мне поискать.

Но они вывели те двадцать девять человек на улицу и, на известном расстоянии, меня тоже и повели на другую, к горному кряжу из обгорелых камней, где работы было невпроворот.

Хотя мне и запрещено было, но я носил маскхалат вывернутым на зимнюю сторону, она была уже далеко не белая, скорее цвета талого льда, и никому не колола глаз.

Вначале кое-кто в колонне травил меня, но игра явно не стоила свеч, и все успокоились.

Нам предстояло разгребать развалины. Мы разобрали высоченную груду камней позади тюрьмы, за ее стеной, и мало-помалу высвободили остов многоэтажного дома. От двух его стен остался только угловой стык — огромный, в шесть этажей высотой сталагмит, и я понял, почему из всех других нам выделили именно эти руины: если бы кирпичная башня с переплетением арматуры рухнула, она упала бы на тюремный двор и кого-нибудь прикончила, а не то пробила бы брешь в тюремной стене.

На работе никто не надрывался — ни мои польские коллеги, ни наши конвоиры; последние только следили, чтобы кто-нибудь из нас не заснул, и если особенно лихо подавали команду, так мы знали: к нам идет какой-нибудь начальник.

Не прошло и нескольких дней, как к нам стали хаживать родственники и приятели заключенных, а то даже их деловые компаньоны; наши стражи получали свою долю табака и водки. Случалось, тот или иной заключенный хвастал перед своей супругой моим обществом; какое-то время это вызывало ко мне не очень-то желательный интерес, и все же тут было лучше, чем в одиночной камере.

Мы все больше и больше освобождали скалы каменной кладки от осыпи, и к нам все чаще наведывались начальники конвойных, чиновники и всякие специалисты, все они не упускали случая дать нам добрый совет. Чтобы понять это, мне не нужно было владеть языком. Знатоки составляют особое братство, которое распознается по взглядам, взглядам на увязшее в грязь по втулку колесо или на худенькую женщину, что волочет домой пьяного мужа, выписывающего вензеля. Кашлянешь лишний раз, да еще хрипло, — и консилиум знатоков уже собрался. Захочешь побыть в одиночестве, чтобы спокойно найти решение той или иной проблемы, — они тут как тут, а не воспользуешься их советом, так они ждут провала.

И вот они собрались, чтобы обсудить вопрос, как подступиться к бесполезному и угрожающему пилону. Были среди них специалисты-подрывники, и они уже подсчитали потребное количество ящиков с динамитом. Понимать их мне было просто, они обозначили окончание своего плана весьма убедительным звукоподражанием: бум-м и бах-х, при этом они руками и ногами показывали, докуда сползет осыпь, если взрывчатку заложат по их указаниям.

Другие, это уже люди в годах, едва удостаивали вышку более чем одним взглядом — во всяком случае, на каждое суждение не более чем один взгляд — и давали всем понять, штуковина, мол, сия не стоит того, чтобы поднимать вокруг нее столько шума, она никому не мешает и простоит прочно и нерушимо до скончания века, зачем ее трогать, они всю жизнь прожили под такими глыбами, и разве они все еще не полны жизни?

Какой-то знаток предложил воспользоваться танком и движением пальца отчеркнул подъездной путь весьма значительной протяженности, а так как он не только воспроизводил рев мотора, но весьма убедительно изображал лязганье и визг гусениц, то, разыгрывая атаку на каменного врага, довольно долго удерживал вокруг себя публику. Но, думаю я, чтобы дать свободу действий этому транспорту, пришлось бы снести часть тюремной стены, для чего, разъяснили незадачливому знатоку, вряд ли удастся получить разрешение органов юстиции.

Тогда другой знаток предложил гражданское транспортное средство, и не толкать, предложил он, а тянуть; и верно, к нам подогнали тяжелый грузовик, скрутили из скольких-то стальных канатов один, и теперь вопрос уперся в то, как укрепить канат на шпиле, но тут кто-то из нашей колонны не удержался, чтобы не обнаружить свои знания, он набросал простой чертеж, из которого было ясно, что при данной высоте стены и данной длине каната грузовик должен стоять в одной определенной точке и тогда низвергающиеся камни попадут ему прямехонько в кузов. Но этого не пожелал водитель. Опять сошлись знатоки, и, как полностью сознающий свою ответственность суд присяжных, что раздает право на жизнь или смерть, лишь достаточно долго поразмыслив, так и они заставили нас долго ждать приговора, а когда вынесли его, то их начальник подошел к моему экстра-конвоиру, поговорил с ним, и тот объявил, что возражений у него не имеется. Тогда они повесили мне на шею пеньковый канат, сунули за пояс огромное долото и приказали лезть на отвесный склон. На Варшавский Северный склон. На пик Polonia. На Тюремную вершину. На гору Oddziałowy.