Фредрик Бакман - Тревожные люди

– Спасибо, не надо, со мной все в порядке, – улыбнулась Юлия. Она была тронута заботой Эстель, ведь многие тоже могли бы подумать о ней и спросить не о том, как она себя чувствует, а о том, не голодна ли она.

– Да? Ну хорошо, тогда не буду мешать, – сказала Эстель, закрывая дверь.

– Хотите войти? – спросила Юлия таким тоном, каким, если честно, спрашивают, когда надеются услышать в ответ «нет».

– С удовольствием! – прощебетала Эстель. Вошла и закрыла за собой дверь. Она протиснулась мимо стремянки и заняла последнее сидячее место – на сундуке в самой глубине гардеробной. Положив руки на колени, она улыбнулась и сказала:

– И все-таки – хорошо сидим! Я не ела пиццы вот уже несколько лет. Я, конечно, не могу согласиться с тем, что для всех нас захват заложников – это нечто приятное, но лично я думаю: как все-таки хорошо, что грабитель – женщина. Правда? Здорово, что девочки тоже на что-то способны!

Юлия поставила большой палец в определенную точку на переносице, нажала и, овладев собой, произнесла:

– Мм, как сказать… При том что она угрожает нам пистолетом. Что значит женская солидарность!

– Не думаю, что пистолет настоящий! – вмешалась Анна-Лена.

Юлия зажмурилась, чтобы не видно было, как она закатила глаза. Эстель улыбнулась и с любопытством спросила:

– Так о чем вы разговаривали?

– О браке, – всхлипнула Анна-Лена.

– О! – воскликнула Эстель, словно увидела свою любимую категорию вопросов в телешоу, где надо угадывать правильный вариант.

Юлия немного смягчилась от такой бурной реакции и спросила:

– Значит, вашего мужа зовут Кнут? Сколько лет вы женаты?

Эстель пошевелила губами, подсчитывая в уме.

– Мы с Кнутом были женаты всегда. К старости так и бывает. Время до женитьбы просто перестает существовать.

Юлии понравился этот ответ.

– И каково это, столько лет прожить в браке? – спросила она.

– Сражаемся изо всех сил, – прямодушно ответила Эстель.

Это Юлии понравилось меньше.

– Звучит не так романтично.

– Приходится все время друг друга слушать. – Эстель хитро улыбнулась. – Впрочем, не все время. Если слушать друг друга все время, есть риск, что потом не простишь.

Юлия с несчастным видом вонзила ногти в лоб.

– Раньше я и Ру умели отлично ладить. Нам даже не мешало то, что мы и не ладить тоже отлично умели. Иногда я нарочно с ней ссорилась, чтобы было какое-то… разнообразие. А теперь, тьфу, я даже не знаю. Просто я уже не настолько в нас уверена.

Эстель покрутила обручальное кольцо на пальце и задумчиво облизала губы.

– Когда мы с Кнутом только-только влюбились друг в друга, мы договорились о том, как будем ссориться. Кнут сказал, что рано или поздно влюбленность пройдет и тогда, хотим мы того или нет, мы начнем ссориться. И мы заключили договор – что-то вроде Женевской конвенции, в которой страны устанавливают правила на случай войны. Мы с Кнутом пообещали друг другу, что, как бы сильна ни была обида, мы никогда не будем умышленно делать друг другу больно. Что не будем ссориться ради того, чтобы победить друг друга. Этого ведь никакой брак не выдержит.

– Ну и как, работает? – спросила Юлия.

– Не знаю, – призналась Эстель.

– Почему?

– Влюбленность так и не прошла.

Ну как можно после такого не полюбить человека? Эстель решительно осмотрелась вокруг, словно пыталась что-то вспомнить, затем встала и открыла сундук.

– Что вы делаете? – спросила Юлия.

– Я только посмотреть, – заверила Эстель.

Анне-Лене это очень не понравилось – Анна-Лена полагала, что есть неписаные правила, что допустимо на показе квартиры, а что нет.

– Что вы делаете! Я понимаю, заглянуть мельком в открытые ящики! Если это, конечно, не кухонные шкафчики. Кухонные можно открыть на несколько секунд, чтобы посмотреть их объем, но ни в коем случае нельзя считать приборы и оценивать чужой образ жизни. Есть же… правила! Можно открыть посудомойку, но не стиральную машину!

– Вы просто посетили сли-и-ишком мало квартир… – сказала ей Юлия.

– Знаю, – вздохнула Анна-Лена.

– Здесь есть вино! – с довольным видом сообщила Эстель и выудила из сундука две бутылки.

– Вино? – оживилась Анна-Лена, как будто на вино ее правила не распространялись.

– Будете? – предложила Эстель.

– Я беременна, – напомнила Юлия.

– А что, беременным нельзя пить?

– Совсем нельзя.

– Но это же… вино.

Глаза Эстель стали похожи на два бильярдных шара. Вино – это всего лишь виноградный сок. Дети любят виноград.