Фредрик Бакман - Тревожные люди

Зара потрогала шею. Разумеется, ее взбесил не этот идиотский ответ. Вел бы себя этот Леннарт как положено нормальному барану, так нет же, он не просто баран, а почти романтик. Вот это «почти» и выводило из себя.

Зара молча посмотрела на мост. Затем, тяжело вздохнув, достала из сумки две сигареты. Одну протянула в отверстие в кроличьей голове, другую взяла сама. Кролик был достаточно умен, чтобы не напоминать ей, что она не курит. Зара это оценила. Протянув зажигалку, она слегка подпалила кроличий нос и затушила его собственными руками. Что также оценила.

Они неторопливо курили. Затем Леннарт сказал серьезным голосом, в котором не было ни тени упрека:

– Можете думать обо мне что угодно, но Анна-Лена из тех покупателей, которых я… особенно выделяю. Она старается не ради того, чтобы он разбогател, а ради того, чтобы он чувствовал себя нужным. Все считают, что она послушная жена под пятой у мужа, что она всегда остается на втором плане и жертвует собой ради его карьеры, но знаете ли вы, кем она работала раньше?

– Нет, – ответила Зара.

– Она была начальником отдела аналитики в большом американском холдинге. Сначала я не поверил, потому что на первый взгляд эта кумушка бестолковая, как мешок картошки… но в этой квартире вы не найдете человека умнее и образованнее, чем она, вы уж поверьте. Когда дети Рогера и Анны-Лены были маленькими, его карьера пошла вверх, но ее карьера складывалась еще лучше, поэтому Рогер отказался от повышения, чтобы сидеть дома с детьми, пока Анна-Лена ездит в командировки. Это длилось несколько лет, и ее карьера продолжала стремительно развиваться, а он стоял на месте, и чем большее расстояние их разделяло, тем сложнее им было поменяться местами. Когда дети выросли и Анна-Лена воплотила в жизнь все свои мечты, она сказала Рогеру: теперь твоя очередь. Но ему уже не предлагали повышения. Он был слишком стар для руководящей должности. Рогер и Анна-Лена никогда не говорили об этом, им никогда не удавалось найти слова. Поэтому сейчас она хочет отплатить ему добром за добро, они постоянно переезжают и Анна-Лена помогает ему делать ремонт, чтобы Рогер почувствовал свою значимость. На самом деле Анна-Лена мечтает о своем доме. Вы можете говорить о ней что угодно, но я все равно выделяю этих двоих среди моих клиентов.

Зара закурила новую сигарету, чтобы можно было сосредоточить взгляд на ее горящем кончике.

– Анна-Лена сама вам все рассказала?

– Вы бы удивились, если б узнали, в чем люди признаются.

– Вовсе нет, – прошептала Зара.

Она хотела признаться Кролику в том, что ей нужна дистанция. Что она не может не смазывать руки антибактериальным гелем. Что пересчитывает предметы в любом помещении, где оказывается, для того, чтобы успокоиться. Что любит таблицы и выкладки, потому что верит в порядок. А еще – в том, что экономика, которой она посвятила всю свою жизнь, стала проблемой для всего мира, потому что экономическая система получилась чересчур жесткой. Мы забываем не только о том, какие мы жадные, но и о том, какие мы слабые. И это нас разрушает.

Всем этим Заре хотелось бы с ним поделиться, но она привыкла к тому, что люди либо не понимают, либо не хотят понимать. И она промолчала. И пожалела, что и без того наговорила лишнего.

Они курили. Зару, к ее удивлению, его общество почти не напрягало. Этот день принес новые переживания, к которым она была не готова; ее пальцы легонько ощупывали наушники, когда кроличьи уши снова качнулись в ее сторону. Он явно думал, о чем бы ее спросить, чтобы поддержать разговор, – худшая черта всех мужчин. Причем додуматься они могут только до двух вопросов: «Вы замужем» и «Кем вы работаете?».

Но этот Леннарт явно раскочегарился.

– Что вы слушаете? – спросил он.

Черт бы тебя побрал, подумала Зара. Замерз бы ты уж наконец и перестал ко мне приставать. Она открыла было рот, чтобы высказать все, что накипело, но произнесла только:

– Грабитель скоро сдастся. Полиция может ворваться в любой момент. Идите в квартиру и наденьте брюки.

Кролик разочарованно кивнул и ушел. Наушники так и остались висеть у нее на шее, музыка гремела на полную громкость. Зара еще несколько раз пересчитала окна. Эта история любви – не та, о которых пишут стихи. Но сегодня они оба положили друг друга на лопатки.

Эстель осторожно постучала в гардеробную. Юлия открыла.

– Я только хотела сказать, что пицца уже едет. Деточка, я подумала, что тебе надо есть за двоих, и ты, наверное, очень проголодалась. Может, немного перекусишь? В морозилке есть еда. Точнее, в морозилке обычно бывает еда, – предположила Эстель.