Фредрик Бакман - Тревожные люди

– Папа, ты что, хочешь доесть эту пиццу? Она же простояла здесь целый день!

Джим обиженно закрыл крышку.

– Пицца не портится.

– Если ты навозная муха с помойки, тогда – да, – пробормотал Джек и вернулся к простукиванию. Он стучал по всем стенам, то тихонько, то во всю силу, сначала с надеждой, потом с отчаянием, руки прощупывали обои, как будто искали потерянный в море ключ. Внешняя уверенность пошла трещинами, наружу рвались сдерживаемые весь день усталость и отчаяние.

– Нет. Черт побери. Я ошибся. Никого здесь нет.

Он стоял перед стеной, которую указал на плане Рогер, но никакой двойной перегородки там не было. Если грабитель находился внутри, значит, кто-то должен был проделать в стене отверстие, а затем заделать обратно, а стена при этом была идеально зашпаклевана и покрашена. Вряд ли у заложников было время привести все в порядок. Джек выдал энергичную комбинацию из наименований половых органов и названий домашних животных. Когда он прислонился к стене, в спине что-то хрустнуло. Джим заметил, как неудача изменила черты сына, как голова ушла в плечи, а те поникли, и спросил, исполненный отцовского сострадания:

– А что насчет гардеробной?

– Она слишком маленькая, – отрезал Джек.

– Это только на чертеже. Если верить словам Эстель, там настоящая хобби-комната…

– Что?

– Она так сказала. Разве я не записал это в расшифровке допроса?

– Почему ты раньше мне не говорил? – простонал Джек, направляясь к гардеробной.

– Я не думал, что это важно, – попытался оправдаться Джим.

Сунувшись в гардеробную в поисках выключателя, Джек ударился о вешалку лбом, ровно тем его местом, где уже была шишка. Было так больно, что он со всей дури врезал по вешалке кулаком. Теперь болел и кулак. И все-таки Джим оказался прав: гардероб был больше, чем на плане квартиры.

В гардеробную постучали.

Тук-тук-тук.

– Войдите! – крикнула Анна-Лена в надежде, что это Рогер, но ее ждало разочарование.

– Можно? – робко спросила Юлия.

– Зачем? – отвернувшись, спросила Анна-Лена, почувствовав, что плач – дело куда более интимное, чем отправление естественных потребностей в туалете.

Юлия пожала плечами:

– Устала я от них. Похоже, вы тоже. Значит, у нас есть что-то общее.

Анна-Лена подумала, что за долгое время у нее не было ничего общего ни с кем, кроме Рогера, и что со стороны Юлии это очень мило. И молча кивнула, высунувшись из плотного ряда вешалок с допотопными костюмами.

– Извините, что я плачу. Я знаю, что не права, – прошептала она.

Юлия оглянулась в поисках подходящего места, куда можно сесть, достала из глубины гардеробной стремянку, расставила ее и уселась на нижнюю ступеньку.

– Когда моя мама узнала, что я беременна, она первым делом сказала мне: «Теперь тебе надо научиться плакать в гардеробе, а то дети будут пугаться».

Анна-Лена вытерла слезы и высунулась из-за костюмов:

– Это было первым, что сказала ваша мама?

– Я была сложным ребенком, поэтому у мамы сформировалось специфическое чувство юмора, – улыбнулась Юлия.

Анна-Лена слегка улыбнулась. Дружелюбно кивнула в сторону живота:

– Как себя чувствуете? Я имею в виду вы и… малыш.

– Спасибо, ничего. Писаю тридцать пять раз на дню и ненавижу компрессионные чулки. Начинаю думать, что террористы, которые подкладывают бомбы в общественный транспорт, на самом деле беременны и по-настоящему чувствуют, как пахнет в автобусах. Там все пукают! Понимаете, я чувствую, что мужик рядом со мной сегодня наелся салями! Хотя вообще-то у нас с малюткой все хорошо, спасибо.

– Ужасно в таком состоянии попасть в заложники, – посочувствовала Анна-Лена.

– Да ладно, вам тоже несладко. У меня просто двойная ноша.

– Боитесь грабителя?

Юлия спокойно покачала головой:

– Не особо. Честно говоря, я думаю, пистолет ненастоящий.

– Я тоже так думаю, – кивнула Анна-Лена, хотя не имела на этот счет ни малейшего понятия.

– Полиция может спасти нас в любую минуту, главное – соблюдать спокойствие, – пообещала Юлия.

– Будем надеяться, – кивнула Анна-Лена.

– Похоже, грабитель напуган больше, чем мы.

– Тут вы правы.

– Вы сами-то как себя чувствуете?

– Я… даже не знаю. Я очень обидела Рогера.

– Да ладно, что-то мне подсказывает, что за столько лет вам пришлось ради него такого дерьма нахлебаться, так что теперь вы квиты.

– Вы его просто не знаете. Сразу не скажешь, но он очень ранимый. Просто принципиальный.