Фредрик Бакман - Тревожные люди

Анна-Лена:Нам с Рогером нравится, что у нас есть общее дело.

Джек:Все в порядке?

Анна-Лена:Да.

Джек:Похоже, вы плачете.

Анна-Лена:У меня был тяжелый день!

Джек:Простите. Я не должен был так говорить.

Анна-Лена:Я знаю, по Рогеру не скажешь, что он чувствительный, но это так. Он хочет, чтобы нас объединяло общее дело, иначе нам будет не о чем говорить. Он считает, что просто так я не могу быть ему интересна.

Джек:Уверен, это неправда.

Анна-Лена:Да что вы об этом знаете!

Джек:Полагаю, что ничего. Извините. И все же мне придется задать вам несколько вопросов о других покупателях.

Анна-Лена:На самом деле Рогер такой ранимый.

Джек:Я понял. Что вы можете рассказать о других покупателях, пришедших на показ?

Анна-Лена:Им нужен был дом.

Джек:Дом?

Анна-Лена:Рогер говорит, покупатели бывают двух типов. Одни хотят сделать хорошие инвестиции, другим нужен дом. Тех, кому нужен дом, мы с Рогером называем впечатлительными идиотами – они готовы переплатить, лишь бы квартира досталась им, потому что думают, будто все их проблемы решатся, как только они переедут.

Джек:Я не очень понимаю, что вы имеете в виду.

Анна-Лена:Мы с Рогером принимаем решение хладнокровно, без всяких эмоций. Не то что все остальные. Вроде двух баб на том показе – беременной и той, что с ней.

Джек:Юлия и Ру?

Анна-Лена:Да, точно!

Джек:По-вашему, они из тех, кому нужен дом?

Анна-Лена:Конечно. Они ходят на показы и думают, что, если только они купят эту квартиру, все станет хорошо. Им будет легче дышать по утрам. Они больше не увидят в зеркале того, от чего в груди все болит от тоски. Они будут меньше ругаться. Гладить друг другу руки, как это было в самом начале, – так, будто не могут сдержаться. Вот о чем они думают.

Джек:Извините, что я опять спрашиваю, но, похоже, вы плачете?

Анна-Лена:Не ваше дело!

Джек:Хорошо, хорошо. Вы много думали о чувствах тех, кто ходит смотреть квартиры, да?

Анна-Лена:Думает в основном Рогер. Рогер настоящий интеллектуал, сами увидите. Он говорит, врагов надо чуять за версту, иначе потом не расхлебаешь. Им лишь бы заселиться и прописаться там на веки вечные. Однажды Рогер смотрел документальный фильм об акулах – он вообще очень интересуется документальным кино, – и там рассказывали о таком виде акул, которые умирают, если перестают плавать. Это как-то связано с кислородом – чтобы дышать, им необходимо все время двигаться. Примерно так устроен наш брак.

Джек:Извините. Теперь я ничего не понимаю.

Анна-Лена:Вы знаете, что самое невыносимое, когда ты на пенсии?

Джек:Нет.

Анна-Лена:Появляется слишком много свободного времени, начинают приходить всякие мысли. Людям нужно общее дело, вот так мы с Рогером и стали акулами – если перестанем двигаться, наш брак умрет от кислородного голодания. Поэтому мы покупаем, делаем ремонт и продаем, и так по кругу. Я предлагала Рогеру заняться гольфом, но ему не нравится.

Джек:Извините, что перебиваю, но, кажется, мы потеряли нить. Расскажите мне о захвате заложников, а не о себе и своем муже.

Анна-Лена:В том-то вся и проблема.

Джек:В чем?

Анна-Лена:В том, что, по-моему, он больше не хочет быть моим.

Джек:Почему вы так думаете?

Анна-Лена:Вы знаете, сколько в Швеции магазинов «Икея»?

Джек:Нет.

Анна-Лена:Двадцать. Знаете, сколько из них мы посетили вместе с Рогером?

Джек:Нет.

Анна-Лена:Все. Все до единого. В последнем мы были совсем недавно, и я думала, что Рогер уже сбился со счета, но, когда мы пошли обедать в кафе, он вдруг остановился и спросил: «А почему бы нам не полакомиться тортом?» Мы никогда не едим торты в «Икее». Только обед, никакого сладкого. И тут я поняла, что он вовсе не сбился со счета. Я знаю, что Рогер не производит впечатления романтика, но иногда он становится самым романтичным мужчиной на земле, имейте в виду.

Джек:Да, конечно, это так романтично.

Анна-Лена:На первый взгляд он выглядит строгим, но он вовсе не ненавидит детей.

Джек:Что?

Анна-Лена:Все думают, будто Рогер ненавидит детей, потому что очень злится, когда видит в плане квартиры детскую комнату. Он злится только потому, что дети взвинчивают стоимость квадратного метра. Он не ненавидит детей. Он их обожает. Поэтому мне приходится отвлекать его посторонними разговорами, когда мы проходим через детский отдел в «Икее».