Камен Калчев - Пробуждение

Дружба между Влаевым и старым Чукурлиевым зародилась во время одной большой охоты, на которой присутствовали «шишки» из Софии и округа. Влаев был главным организатором этой незабываемой охоты, длившейся три дня и три ночи. Все это время собачник жил у бай Стефана, потому что дом у него был удобный, да и мешать было некому. Там он спал. Оттуда отдавал распоряжения, что и как делать. Старику Влаев понравился. Тем более что тот подарил ему щенка, которого старик заботливо вырастил и как старый заправский охотник натаскал на птицу.

Постепенно дружба крепла. Через неделю-две Влаев приезжал в Сырнево и останавливался у старого Чукурлиева, как у себя дома. Там он спал, ел и пил, набивая сумки продуктами для себя и для собак. И все разговоры были у них об охоте, о собаках. А Стефана Чукурлиева, как говорили односельчане, хлебом не корми, только дай поговорить на эту тему. И вот однажды кто-то написал его сыну, железнодорожнику в Русе: «Митка, приезжай, образумь отца, а то Влаев совсем оплел его своей паутиной. Положил он глаз на дворовый участок. Будет строить там псарню».

Железнодорожник вскипел. Сел в машину и примчался в Сырнево.

— Что с тобой происходит, отец? — раскричался он с порога. — Что это за безобразие?.. Люди над тобой смеются… Говорят, что ты усыновил Влаева… Это правда?

— Глупости!

— Никакие не глупости… Мне все известно…

Старик начал оправдываться. Но сын продолжал:

— Я тебе запрещаю пускать его в дом!.. Встречу его еще раз здесь — пристрелю… Так и знай!

И старик пообещал сыну не пускать больше Влаева, но тот продолжал приезжать в Сырнево, только старался не попадаться железнодорожнику на глаза. Они словно следили друг за другом: как только один уезжал из села, приезжал другой. А старик только беспомощно разводил руками, ему было неудобно прогнать нахала.

Влаев как всегда спокойно хозяйничал в доме Чукурлиева. Собрал все, что только можно было собрать в целлофановые мешки, засунул их под топчан и снова поднялся наверх, в «свою комнату»; сейчас там спал и писатель. Быстро юркнул под одеяло и накрылся с головой, чтобы не слышать храпа соседа. Метель улеглась. На оконных стеклах расцвели, переплетаясь и искрясь от лунного света, ледяные цветы.

Рано утром, еще до рассвета, Петринский проснулся от холода, потому что во сне сбросил с себя одеяла. Долго вертелся, пока их поправлял, а потом снова засунул голову под подушки и заснул. В это время Влаев встал, затопил погасшую печку и долго смотрел на кровать спящего. Кроме кучи одеял, ничего не было видно, лицо было закрыто.

А снаружи уже просыпались обитатели хозяйственного двора: квохтали индюшки и куры, хлопали крыльями петухи, удивляясь выпавшему ночью снегу, который покрыл и двор, и крыши домов. Из конуры подавала голос собака. Слышался и голос бай Стефана. В соседнем дворе, где жили Близнецы, кто-то рубил дрова. Со стороны реки доносилось мычание коров, их вели на водопой. Вставало солнце, переливаясь всеми оттенками от розового до лилово-красного. Лучи пронизывали замерзшие окна. Над заснеженными крышами вился дым.

Влаев долго мечтал, лежа в постели, представляя себе, как построит в Сырнево псарню. Потом заснул; когда он снова открыл глаза, Петринский уже проснулся, смотрел в потолок и курил свою первую утреннюю сигарету. Самое большое удовольствие ему доставляло курить в постели, обдумывать свои рассказы и романы и, как он выражался, бродить по звездам.

— С добрым утром! — прервал его мысли Влаев. — Как спали?

Петринский повернул голову — он совсем забыл о присутствии заготовителя, — и ему стало неприятно.

— Не замерзли? — продолжал любезно Влаев.

— Замерз. Что-то голова побаливает.

— Хотите аспирин? Западногерманский, «Байер»!

— Спасибо. Пройдет.

— Не надо было мешать напитки. Я никогда не смешиваю, принцип у меня такой.

Петринский загасил недокуренную сигарету о железную спинку кровати и укрылся по самую шею, чтобы согреться, да и не хотелось выслушивать спозаранку поучения. Влаев встал, подошел к окну и начал делать утреннюю гимнастику, разводя руки в стороны и приседая, он неуклюже поворачивался, но каким-то чудом сохранял равновесие. Потом заготовитель принялся за массаж живота, похлопывая ладонями и пощипывая жировые складки. Завершил он зарядку бегом на месте, стараясь доставать пятками пониже спины.

— Зимой всегда прибавляю в весе, — сказал он, массажируя виски, — но в марте берусь за кросс.