Корнелиу Леу - Власть

Когда Дрэган вышел на площадь, ему повстречался вице-председатель национально-либеральной партии Сегэрческу.

— А, мои поздравления, господин примарь, мои поздравления!..

Дрэган недоверчиво окинул взглядом его маленькую фигурку, похожую на восклицательный знак.

— Мои поздравления! — продолжал настойчиво повторять тот. — Имейте в виду, я не из тех, кто расточает любезности. Вы достойны этого места. Ваш предшественник был тупица. Типичный дуб. Во времена Антонеску он занимал пост помощника примаря. Одно слово — кавалерист. Из тех, у кого на сапогах впереди пришиты пуговицы, чтобы ненароком не надеть их наоборот. Ха-ха-ха!

Дрэган никак не прореагировал на его попытку пошутить. Когда тот умолк, Дрэган сухо уточнил:

— Мы не по этой причине взяли штурмом примэрию.

— А, разумеется!.. Я не имел в виду ничего подобного! Мне хотелось лишь сказать вам, господин Дрэган: если этого не сделали бы вы, сделали бы мы. Этого недоумка надо было гнать.

Дрэган неопределенно пожал плечами:

— Я его не знаю!

— Это я вам говорю, господин Дрэган!

— Я его не знаю, и лично у меня с ним ничего не было…

Сегэрческу пустился в пространные рассуждения о принципиальности борьбы, но Дрэган остановил его:

— Мы взяли примэрию для того, чтобы вы не смогли уволить рабочих с верфи.

На властном, с чеканным профилем лице Сегэрческу появилось выражение досады.

— Господин Дрэган, речь идет об административном совете, о Танашоке. Он — председатель и голова всему! Мы — лишь исполнители, мы…

— Вы будете выполнять то, что скажем мы. Вы обязаны дать работу людям, чтобы у них был кусок хлеба.

Сегэрческу при этих словах всего передернуло. Он встал в нарочито вызывающую позу и попытался посмотреть Дрэгану прямо в глаза.

— Господин Дрэган, — произнес он, — я современный политик. Мои взгляды на политику и социальные проблемы ни для кого не секрет. Но что поделаешь, если многие из моего окружения — политики старой закалки? — Инженер взбодрился и перешел на патетический тон: — Вы знаете, господин Дрэган, как во время первой мировой войны господин Танашока разрешал политические проблемы?.. Вы знаете его виллу — огромную территорию, окруженную толстыми стенами? Так вот, одни утверждают, будто он завлекал туда своих политических противников или конкурентов и убивал там. У него там есть прямой канал в море. Туда, мол, он и спускал убитых. Через несколько дней их выбрасывали волны на какой-нибудь пляж… Другие считают, будто он их продавал каким-то туркам, которые забирали их на лодках возле его личного дебаркадера, того самого, возле виллы. На лодках их отвозили якобы на какие-то острова, где те работали как рабы. В любом случае люди исчезали. Это его политика — террор и насилие… А у меня… у меня глубоко обдуманные взгляды, тесно увязанные с современным характером политической ситуации, и мне вот приходится работать с такими партнерами.

— Выходит, он преступник? — спросил Дрэган, сделав знак Тасе Мустэчиосу, который появился на ступеньках здания ратуши.

— Преступник?! Нет!.. — Инженер вновь напустил на себя важный вид и с возмущением в голосе, словно он порицал Танашоку от имени всего человечества, проговорил: — Такова политика. Это политика старорежимная. Не взыщите, но и вы практикуете такую же политику. Ваша политика — террор. Приходите с толпой для того, чтобы взять штурмом примэрию! Это не по-современному, господин Дрэган!

— А как же надо по-современному?

— А вот как. У меня на этот счет совершенно ясная теория. Я считаю, что у нас, потомков римлян, коммунизм не приживется. Вы понимаете? Коммунизм не приживется у народов латинской расы, что бы вы ни предпринимали. Вот почему вы и прибегаете к акту навязывания своей воли, как это случилось сегодня!

Сегэрческу смотрел зло и угрожающе, а Дрэган взглянул на собеседника с недоумением человека, который решал, то ли поколотить его, то ли посмеяться над ним. Подошедшему к нему Тасе Мустэчиосу Дрэган сделал знак подождать и, повернувшись к инженеру, с угрожающей хрипотой в голосе произнес:

— Вот пока мы выясним, приживется или не приживется у нас коммунизм, вы примете людей на работу, господин Сегэрческу.

Инженер принялся было возражать, всей своей маленькой фигуркой подчеркивая несогласие:

— Вот видите! Диктатура, террор, ультиматумы, угрозы! Почему мне тогда не согласиться с моими сторонниками, которые применяют те же самые методы?! — выкрикивал он в расчете, что его услышат люди, собравшиеся неподалеку. — Имейте в виду, господин Дрэган, коммунизм у нас, людей латинской расы, не приживется! — И он торжественно и важно зашагал прочь. — Я опоздал, — проговорил Тасе Дрэгану. — Ну, что говорит Тебейкэ?