Корнелиу Леу - Власть

— Все в порядке. Он говорил с Алексе. В примэрии никаких затруднений.

— Тогда созывай людей — и пошли. Тебейкэ скажи, что я не приду.

Он пошел задумчиво и медленно, дожидаясь, когда, его нагонят остальные. Надо было непременно встретиться со старым Танашокой…

Они шли по узким, кривым улочкам, между маленькими, выкрашенными в разные блеклые тона греческими домиками, крутые крыши которых были покрыты одинаковой серо-коричневой старинной черепицей.

Их было двенадцать здоровенных мужчин. Они шагали тяжело, как грузчики. Может быть, среди них и не все были грузчиками, но тон всем задавал Дрэган. В куртке Тебейкэ Дрэган казался намного моложе и симпатичнее. Перед тем как они тронулись в путь, Дрэган крикнул:

— Нам надо идти к Танашоке. Тебейкэ остается за меня. Кто пойдет со мной?! — И он начал торжественно выкрикивать каждого по имени. По всему было видно, что его занимали очень важные мысли. Борьба с такой акулой, как Танашока, не могла оставить его равнодушным.

Они вышли на широкий бульвар, по которому туда-сюда сновали люди. Те, кто собирались группами, о чем-то горячо спорили, а одиночные прохожие проскальзывали мимо, подозрительно, с опаской и любопытством оглядываясь по сторонам.

— Эй! — окликнул кто-то шедших с Дрэганом. — Взяли примэрию, теперь давайте еду!

— Жратву! — насмешливо проговорил верзила в белом берете, которого нетрудно было заметить, так как он на голову возвышался над всеми. Дрэган окинул взглядом собравшихся и, положив руку на плечо высокой женщины в черном платке, стоявшей от него справа, спросил:

— Мать, за какое время можно испечь хлеб?

— Зависит от закваски, — ответила она сердито.

— Плохая закваска. Откуда теперь возьмешь хорошую?

— Четыре часа на все, — ответила женщина, слегка удивленная серьезным тоном Дрэгана.

Тот потянул за ремешок и вытащил из кармана огромные тяжелые часы.

— Четыре часа? — Он посмотрел на тех, кто сгрудился вокруг него. — Прошло два часа и сорок минут, как меня поставили примарем. Будьте уверены: через четыре часа у вас будет хлеб! — И рассмеялся, показав свои крупные зубы. — У нас сейчас нет закваски, но надо немножко потрясти торговцев, чтобы продали по минимальной цене…

Людей вокруг становилось все больше. Человек с большими черными глазами явно был не в восторге.

— Да, но откуда взять деньги и для минимальной цены, если тебя уволили с работы? — спросил кто-то из толпы.

— Сегодня же вас вновь примут на работу, — заверил Дрэган. — Подождите, сегодня будет вывешено на улицах наше первое постановление. Будет также объявлен список обязательных цен.

— Да, да! — проговорил футбольный тренер из толпы. — Если не забьешь гол, не выиграешь встречу! — И, потянув за собой маляра в военной каске, испачканной известью, пошел рядом с Дрэганом. — Эй, браток, — обратился он к Дрэгану, — мы ведь не коммунисты…

— А я разве тебя об этом спрашивал?

— Нет, но чтоб ты знал…

— А зачем?

— А вот зачем! Знай, мы еще не разобрались во всем, но вы ближе к нам, чем другие. Дайте нам работу. Сейчас нет желающих учиться играть в футбол…

— Но ты можешь учить людей разоблачать спекулянтов.

— Спекулянтов?! — выпятил грудь, словно принимая мяч, тренер. — Это по мне… Я их обштопаю в момент!

С другой стороны Дрэгана тянул за рукав старичок с худым суровым лицом.

— Послушайте меня! Я тоже помогал захватывать примэрию, но… не вздумайте закрывать церкви! Господь отвернется от вас, хоть он всегда и с бедняками!

— Не беспокойся, отец, не закроем. У нас без господа бога дел по горло.

Они уже с трудом продвигались вперед. Сзади, со стороны бульвара, постепенно подходили все новые группы людей, принимавших участие в демонстрации.

— Люди добрые, не считайте, что мы со всем покончили. Идите в свои кварталы, окажите помощь отрядам, которые будут проводить в жизнь наши постановления.

— Это мы знаем. Нам об этом секретарь еще в примэрии сказал.

— Ну и что же вы?! Собирайтесь группами и идите на рынки.

Толпа становилась все больше и больше, напоминая собой армию.

Вдруг в середину толпы ворвалась долговязая женщина в грязно-белом халате, похожая на огородное пугало.

— Помогите, помогите! Утихомирьте этих молокососов! Их натравили на меня! — Она говорила не переставая, быстро шевеля губами и ошалело тараща глаза то на одного, то на другого. — Захватывайте примэрию, сиротский приют, захватывайте салон жены префекта, но не натравливайте на меня этих бездельников! Хотите выгнать меня?..