Илья Штемлер - Коммерсанты

Толпа мстительно отозвалась аплодисментами.

Милиционеры оцепления, заложив руки за спины и расставив вольно ноги, переговаривались между собой.

Феликс посмотрел на часы. Если он хочет пообедать дома, надо поторапливаться. Феликс знал о намерении Чингиза отделить «Крону-Куртаж» от общей конторы. И Феликс был не против, но как бы и другие не принялись растаскивать помещение, вносить корректировки в план, умасливая инженера из СМУ. Сам он, как генеральный, решил занять угол в комнате с экономистом и бухгалтером, пока улягутся страсти…

Кроме всего, в пять намечено совещание учредителей, и Феликс надеялся, что наконец объявится Рафинад, нельзя же пропадать столько дней, да еще в такую горячую пору. Наверняка родители знают, где он ошивается, иначе сами бы подняли панику. Особенно его отец, Наум, тот весь город бы переполошил. А раз помалкивают — знают…

Феликс шел вдоль милицейского кордона, направляясь к Певческому мосту. Милицейский автобус с динамиком на крыше стоял у тротуара. «Интересно, многих они так повыдергивали из толпы?» Феликс решил пройти мимо автобуса.

Окна. автобуса были зашторены, разве что заглянуть в распахнутую дверь. Но едва Феликс поравнялся с дверью, как в проеме показался упитанный милиционер в расстегнутом офицерском кителе, через плечо которого глядел на Феликса другой милиционер, помоложе, на его лице пласталась плутовская улыбка.

— Ты откуда идешь такой сытый? — проговорил офицер.

— Я от бабушки иду, — с игривым мальчишеским распевом ответил Феликс и добавил: — И у вас вроде не голодный вид.

Офицер — а он оказался в лейтенантских чинах — соскочил на тротуар. Следом спрыгнул и сержант с плутовской улыбкой, точно заранее предвкушавший забаву.

— Хорошо, что мы с тобой сытые, — лейтенант преградил Феликсу путь. — Можно будет обойтись без обеда… Полезай в автобус!

— То есть Как? — обомлел Феликс. — Я живу тут, за углом, на Мойке, — Феликс не испугался, Феликс изумился, как изумился бы, увидя на Дворцовой слона или кенгуру.

— Полезай, говорю, — голос лейтенанта крепчал, он вовсе не шутит, черт возьми.

— Да вы что, лейтенант?! — Феликс почувствовал вялость. — Я… генеральный директор акционерного общества «Крона», — он понимал, что говорит не то, и более того, говорит глупость, но фраза вылетела как бы помимо его воли.

— Спекулянт, значит, — злорадно подбавил плутолицый сержант. — Полезай, говорят, пока силой не пихнули.

— Суд разберется — директор ты или нарушитель распоряжения о запрете митинга.

— Какого митинга, лейтенант! Я проходил мимо…

— Видели, как ты мимо проходил. Наблюдали, — милиционер животом поджимал Феликса к дверям автобуса. — Документы!

Сбоку, чтобы Феликс не сиганул, его подстраховывал плуторожий сержант. А из автобуса протянулась еще пара рук с ведомственными нашивками на обшлагах. Феликс извлек паспорт и старое удостоверение Центра. Лейтенант подхватил оба документа и не глядя сунул в карман кителя. Мгновение — и Феликс оказался в автобусе. Следом поднялись и менты.

— Трогай, Федор, — лейтенант упал в переднее кресло. — Ровно десяток. Полная обойма, под завязку.

Автобус кашлянул стартером и рывком снялся с места. Феликс по инерции завалился на жесткую кожу сиденья…

— Да что это за безобразие, на самом-то деле?! — Феликс чувствовал, как жаром заплывает лицо.

— Закрой рот! — не оборачиваясь, посоветовал лейтенант. — Иначе я тебе помогу, бунтарь сучий. Думаете, что мы с вами в шашки играем. Все уговариваем, уговариваем…

Феликс в растерянности оглянулся. Взгляд разом повязал несколько напряженных физиономий, выделяя морского офицера, парня в синей вязаной шапчонке и гражданина в темных очках. Остальных, видно, выловили до появления Феликса на площади…

— Курить можно, начальник? — спросил гражданин в темных очках.

Лейтенант молчал. Лишь розовый затылок свидетельствовал, что вопрос он слышит, не глухой.

— Молчание — знак согласия, — ответил сам себе очкарик и зашуршал пачкой «Беломора».

— Я те покурю! — незло прогундел плуторожий, ловя одобрительный взгляд лейтенанта. — Считай, прямое увеличение штрафа.

— Ого! — воскликнул очкарик и добавил после паузы: — Ладно, все равно платить — больше-меньше, — и чиркнул спичкой.

— Твоя воля, — компанейски произнес сержант. — В рапорте отразим, а там пусть суд решает.

— Знаем мы ваш суд… — незаконченная фраза точно повисла в воздухе сизым табачным дымом.