Михаил Рицнер - Гудбай, Россия

Из истории генетики

1900 г. Переоткрытие законов Грегора Менделя.

1915 г. Создана хромосомная теория Т. Моргана.

1926 г. Н. В. Тимофеев-Ресовский вводит понятия пенетрантности и экспрессивности гена.

1936 г. Закрыт медико-биологический институт в Москве, а его директор С. Г. Левит расстрелян.

1948 г.Разгром генетики на сессии ВАСХНИЛ.

1953 г.Расшифрована структура ДНК — Д. Уотсон и Ф. Крик.

1964–1970 гг.Возобновление исследований по медицинской генетике.

Период создания научного коллектива всегда особенный и несопоставим ни с каким другим. Все начинается с руководителя, программы и сотрудников.

29 сентября 1981 года. Работаю над проектом программы исследований лаборатории. А. И. Потапов выдал отрицательную эмоциональную реакцию на включение в нее больных эпилепсией и шизофренией: «Эпилепсия не пройдет, это не психическое заболевание». При повторном предъявлении программы такой реакции уже не было, а при третьем: «Готовьте сопроводительное письмо мне на подпись».

Приехал Валера Пузырев из Новосибирска открывать здесь отдел медицинской генетики — филиал ИМГ, или «бочковского» института. Невысокий, худощавый, интеллигентный, мы одногодки. Много говорит о сотрудничестве. Через шесть лет его отдел «поглотит» мою лабораторию, с тем чтобы стать институтом медгенетики. «Избави Б-г меня от таких друзей, а с врагами я и сам справлюсь!»

16 октября 1981 года. Из отдела кадров прислали трех девушек — выпускниц медико-биологического факультета. После нашей беседы две кандидатки ушли в иммунологию, а одну из них, Лену Кассиро ву, я принял на работу и послал в Москву учиться методикам цитогенетики. Это было не лучшее мое решение. По моей просьбе Толя Полищук подобрал трех парней с последнего курса медико-биологического факультета мединститута. Это были Сережа Карась, Женя Гуткевич и Саша Сазонов . Мне они понравились. Завтра начинаю с ними научный семинар, а затем пошлю в Москву делать дипломные работы.

Слух о создании лаборатории клинической генетики быстро распространился по городу. Приходили на интервью немало людей, из которых я выбрал трех лучших: Наташу Колягину, Ирину Бояринцеву и Ольгу Шерину . Сожалеть о выборе мне не приходилось.

Хожу на лекции и семинары в Томском университете, где ищу математиков. Мне приглянулся Евгений Дригаленко — тем, какие «неудобные» вопросы он задавал лекторам. Он и сам был каким-то «неудобным», выше среднего роста, худощавый, с пытливыми глазами и громким голосом. Он довольно долго «пытал» меня своими вопросами по генетике и психиатрии, добиваясь предельной ясности там, где ее еще не было. В итоге я поставил ему пару задач, с которыми Женя блестяще справился.

Евгений Иванович ДРИГАЛЕНКО (Eugene Drigalenko) — к. б. н., математик и генетик, с 1982 по 1989 год работал в моей лаборатории. Женя развивал методы анализа монолокусной модели. Ему удалось создать и реализовать алгоритм модели «главного гена» и оценить эффект средовых факторов. Результаты были представлены в кандидатской диссертации, которую он успешно защитил в ИМГ АМН СССР. Последние годы Женя успешно работает в Department of Genetics, Texas Biomedical Research Institute, San Antonio, TX, USA и публикует интересные результаты.

Затем появился Борис Лещинский, специалист в области распознавания образов и не только. Боря был красивым мужчиной среднего роста, плотного телосложения, на его обаятельном лице доминировали умные глаза и улыбка. Он точно знал, что искал — тему для диссертации. С теорией распознавания образов мне приходилось встречаться и даже использовать один алгоритм. Специализация и идеи Бориса мне подходили, и он был принят научным сотрудником. Он был старше других сотрудников и пользовался заслуженным уважением.

Борис Семенович ЛЕЩИНСКИЙ — к. т. н., доцент. В 1973 году окончил факультет прикладной математики Томского государственного университета (ТГУ) по специальности «прикладная математика». Сфера научных интересов: информационные системы и технологии, интеллектуальные системы, применение методов теории нечетких множеств в учебном процессе и решении экономических проблем. Автор более 90 научных и учебно-методических работ. С 1982 года работал в моей лаборатории.

Таким образом, нас стало десять, а это уже тянет на лабораторию! Как сделать из них научный коллектив? Сможем ли мы получить новые знания о генетике психических расстройств? Пройдет еще почти год, пока все закончат свои дипломные работы, сдадут экзамены и соберутся вместе. Когда это наконец произошло, я не забуду, как они вопросительно глядели на меня: « Что же мы будем здесь делать, шеф ?» Я рассказал им про свои идеи, научную программу и методы. Мне предстояло заинтересовать каждого из них и определить конкретные темы исследований. Мы начали работать и учиться вместе. Разница в возрасте между нами была небольшой, но это обстоятельство никому не мешало.