Джей Парини - Путь Беньямина

– Я полагаю, вы – доктор Беньямин, – сказала я.

На его лице забрезжила грустная улыбка.

– Весьма вам благодарен за то, что вы оба рисковали жизнью ради меня. – Эту фразу он, наверное, придумывал все последние двадцать минут. – Но должен вам сразу сказать: пытаться помогать мне бессмысленно. Я не смогу идти дальше.

– Что за глупости! – сказала я.

– Но это правда. Видите, я серьезно повредил ногу, – объяснил он, потянувшись к левому колену.

– Сломали? – (Он застонал, лицо его исказилось от боли.) – Дайте я посмотрю.

Я тщательно ощупала его колено там, где, по его словам, было больно. На перелом не похоже.

– Скорее всего, связка, – сказала я. – Давайте посмотрим, сможете ли вы встать.

– Не стоит, – сказал он. – Вы же знаете: у меня слабое сердце. Моя жизнь кончена. Но вы должны забрать рукопись, мою книгу… Она намного важнее, чем я. Понимаете? – Он видел, что я не понимаю. Никакая рукопись не стоит человеческой жизни. – У меня друзья в Нью-Йорке, вы должны отправить ее…

Ему как будто не хватило дыхания, и он, обессилев, откинулся на спину.

– Я понесу книгу, – сказал Хосе.

– Да, книгу мы возьмем, – сказала я, – но и вас не оставим.

Времени на уговоры не было: небо темнело, тускнел свет. Нам нужно было добраться до вершины за два часа, чтобы к сумеркам они успели перейти границу.

Беньямин позволил нам поднять его на ноги.

– Ой! – вскрикнул он, не в состоянии полностью выпрямиться на подкашивающихся ногах. – Боюсь, это бесполезно. Левое колено у меня…

Я снова прощупала его колено, чтобы удостовериться, что нигде не выступает кость.

– Можете наступить на эту ногу?

– Нет.

– Прошу вас, попробуйте, доктор Беньямин!

Я посмотрела вверх, на тропу, и Хенни Гурланд помахала нам. Я вглядывалась в скалы над ней: нет ли пограничников. Кажется, там никого не было.

Беньямин постепенно, понемногу перенес тяжесть тела на поврежденное колено. Сделал пару шагов, потом еще несколько.

– Вот и хорошо! – сказала я. – Нога не сломана, иначе вы просто не смогли бы идти. Наверное, растяжение.

Старина Беньямин сделал гримасу, напоминающую улыбку.

– Вы удивительная женщина, фрау Фиттко, – сказал он, доставая из кармана пиджака носовой платок, чтобы вытереть вспотевший и перепачканный лоб. Левое ухо у него было поцарапано, и кровь все еще капала на воротник.

Вдруг я заметила, как на высокой скале что-то сверкнуло. Штык? Каска солдата?

– Здесь мы у всех на виду, – сказала я.

Беньямин обнял нас с Хосе за плечи, и мы с великой осторожностью потащили его по вымоине: не хватало нам еще сейчас втроем поскользнуться и полететь в пропасть. Вначале он всей тяжестью наваливался на нас, но вскоре стал больше опираться на больную ногу, и я подумала, что колено повреждено не так сильно, как ему кажется.

Почти целый час мы подталкивали, поднимали и волокли наш неподатливый груз вверх по размокшей от дождя борозде. Когда мы добрели до тропы, колено у него уже почти пришло в норму. Теперь он шел хромая, а на самых тяжелых склонах ему нужно было помогать, зато он смог продолжить путь, время от времени ненадолго останавливаясь, чтобы передохнуть, когда начинало теснить в груди. Чем ближе мы подходили к вершине, тем более сосредоточенным он становился – как-то по-дьявольски сосредоточенным, глаза его сверлили пространство, дышал он медленно, методично, рассчитанно.

Преодолев казавшийся нескончаемым подъем по склону, густо поросшему папоротником, мы оказались на небольшом плато – островке высоких красных сосен без подлеска. Стволы деревьев были розовато-лилового цвета, совершенно прямые, с пушистыми ветвями, смыкавшимися вверху и покрывавшими землю тенью.

По настоятельной просьбе Беньямина мы устроили небольшой привал.

– Как здесь хорошо! – сказал он. – Так и ждешь, что сейчас из-за этих деревьев выбегут друиды.

Губы у него стали бледно-фиолетовыми. Вряд ли он остановился здесь для того, чтобы полюбоваться друидами.

– Остался последний рывок наверх, – сказала я. – Думаю, можно здесь перекусить.

– Я проголодался, – согласился Хосе.

Хенни Гурланд сказала:

– Помни, Хосе, ты – лишь один из четверых.

– Конечно, он проголодался, – поддержал мальчика Старина Беньямин.

– Господи, вас никто не спрашивает, – огрызнулась Хенни. – Хоть раз не суйте нос не в свое дело.

– Прошу прощения, но Хосе еще растет. Его организм требует пищи.

– Все нормально, мама, – сказал Хосе, подходя к ней.