Джей Парини - Путь Беньямина

«Фонда Франка» располагается в старейшем саду городка, на известняковой скале, с видами на море, которые могут соперничать с панорамами Амальфи, где мы с Клаудио провели наш медовый месяц в отеле «Луна». ( Padrone [104] Хозяин, владелец (ит.) . рассказал нам, что в этой гостинице несколько лет назад жил Рихард Вагнер и написал там «Парсифаля». Странно, иногда такие маленькие детали застревают в памяти, как муха в ириске.) Как и в Амальфи, воздух здесь наполнен благоуханием лаванды и тимьяна, рощицы лимонных и оливковых деревьев перемешались с высокими кипарисами. На удивление хороши местные вина, особенно ароматные белые сухие сорта. Я стараюсь держать у себя в небольшом погребе приличный запас, но это нелегко: все так дорого.

В эти дни я иногда слушаю на граммофоне «Парсифаля». Эта музыка напоминает мне, что где-то есть мир – большой, возвышенный, в котором уважают достоинство и высокие порывы, даже благоговеют перед ними и где таинственные стихии жизни считаются чем-то естественным. Мало на что еще можно опереться, мало что еще так манит в будущее.

Мне жаль мою бедную Сюзанну. Ей в наследство достанется вульгарный, обедневший мир – если только он не будет подвергнут решительной чистке. Таким очищением вполне могла бы стать нынешняя война, но я сомневаюсь в таком ее исходе. Первая мировая прошла впустую.

Когда я только стала хозяйкой «Фонды Франки», она отчаянно нуждалась в ремонте. Вначале это было что-то ужасное, но я сделала все, что смогла, чтобы подновить ее, потратив тот небольшой капитал, который был у меня. В ней два основных этажа, и на каждом сдается по четыре номера. Мы с Сюзанной занимаем квартирку на первом этаже, в задней части дома. Через застекленные двери нашей гостиной можно выйти к маленькому водоему, куда слетаются дивные птички.

Высокие потолки общих комнат придают гостинице некоторую элегантность, правда штукатурка во многих местах потрескалась, в одной из спален отвалился большой кусок, обнажив балки. В другом номере недавно упала на пол и разбилась люстра, – к счастью, сонный господин из Румынии, остановившийся в нем, кажется, даже не заметил этого. От грохота проснулись все, кроме него!

На каждом этаже в конце коридора – туалет, и только в последние несколько месяцев их привели в порядок. Там довольно-таки удобные деревянные стульчаки английского производства, а для смыва нужно дернуть за зеленую веревку с кисточкой. Когда все исправно работает, приятно слышать, как журчит и уходит вниз вода. «Хороший туалет – начало процветания», – говаривал мой отец. Он позаботился, чтобы туалеты в «Отель-де-Виль» в Ницце, где он работал, были в идеальном состоянии. (Вот в Испании большинство туалетов пришлись бы ему не по нраву: здесь следуют арабской традиции использования дыры в полу – даже в некоторых хороших мадридских отелях.)

Со столовой еще придется повозиться. Скатерти и салфетки поистрепались, в комнате очень темно, главным образом потому, что ее окна выходят на северо-запад. Столовой положено располагаться в южной части дома. Пол покрыт буро-черным лаком, и это создает некоторую проблему: даже в самый солнечный день от этого пола веет скорбью, которую несет в себе этот цвет. Я борюсь с этим, расставляя комнатные растения, свежесрезанные цветы и развешивая яркие картины, но, если комната темная, мало чем можно исправить положение. Может быть, помогла бы хорошая хрустальная люстра, например баварская, но мне она сейчас не по карману: постояльцы все чаще не хотят или не могут платить. Пользуются моей добротой, это просто возмутительно! Впору назвать мое заведение «Богадельня у мадам».

Мое гостеприимство известно, но я уже сыта по горло попрошайками, неудачниками, всякой там богемой и бродягами. Они толпами бегут из Франции, прячутся в телегах с сеном, роют, как кроты, ходы в грязной земле, перебегают через горы, как альпийские козы, прокрадываются, как воры, на цыпочках мимо испанской таможни, которой просто не справиться с их наплывом. Сержант Консуэло говорит, что хорошо бы и жителям Портбоу подключиться. «У нас на все людей не хватает! – жалуется он. – Законопослушные граждане должны оказывать нам содействие!»

Конечно, он мог бы и сам делать больше, но я по мере возможности буду помогать. На прошлой неделе я сообщила ему, что в моей гостинице остановился человек, по которому явно петля плачет. Границу он, по всей видимости, перешел пешком, но от него несло бензином. Борода спуталась, сам улыбается, а зубы щербатые, я сразу почуяла неладное, хоть он мне и заплатил немедля наличными, как я потребовала. Причины для подозрений были: бумаги не в порядке, по-французски говорит отвратительно, по-испански не знает ни слова. Родной язык у него, видимо, венгерский или что-то в этом роде. «Большевистский шпион, дело ясное», – сказал Консуэло после двадцатиминутного допроса в его номере. И этого типа передали французской пограничной полиции, благо за последний год она стала не такая безрукая.