Wind-n-Rain - Костолом

— Бля! Ищи везде: если их здесь нет — значит их вообще дома нет. — Голос одного из налётчиков уже совсем рядом.

— Точно. А все двери и калитки изнутри, по-твоему, кто закрыл? Они здесь! Даже свечи в холле ещё тёплые, — огрызается второй.

Судя по равноудаляющимся эхам шагов, двое решили разделиться. По звуку можно определить их перемещение — они обходят всё пространство столовой, заглядывают в хозблок и кладовые, наконец снова возвращаются к двери. Вдруг — тишина. Она может означать только одно — они общаются знаками. Словно почуяв неладное, дамы теснее жмутся друг к другу. От сидения под столом и колени, и спины затекли…

— Тююю, а кто тут у нас?

Рожу впотьмах толком не разглядеть — сперва она возникает в окошке раздачи, а следом широкая полоса промышленного фонаря слепит пленниц.

— Нашёл?

— Они здесь — иди-ка посмотри. Вцепились в свои мобильники — наверное ещё на что-то надеются. Не зря мы глушилку ставили!

Чтобы сломать перегородку, много усилий им не потребовалось. Первой попадается Роза — схватив за рукав кофты, её рывком вытягивают из-под стола и толчком в грудь швыряют на пол. Пока один возвышается над хозяйкой, не позволяя той подняться, второй берётся за Женьку. Дёрнув за запястье, он заставляет её закричать — ушибленное плечо отзывается острой болью. Не устояв на ногах, Женька приземляется рядом с тёткой. Когда очередь доходит до Ксюхи, та уже ни жива ни мертва. Оцепенев, она не сопротивляется и не поддаётся. Перед глазами проплывают события ушедшего дня. Вспоминается ощущение лёгкости, безмятежности, уверенности в себе, поглотившее её, когда она покидала дом Костолома. Это чувство было так невесомо — оно, как гелий, поднимало над землёй… Хотелось бы ощутить его снова. Нет — хотелось бы сродниться с ним, сделав его частью себя, а себя — частью чего-то бoльшего.

— Не трогай меня! — Голос Ксюхи звучит так злобно, что удивляются не только налётчики, но и товарки. — Никто не смеет меня трогать!

— Заткни её, а то что-то распизделась. — Первым из ступора выходит тот, что сторожит пленниц.

Второй указ усвоил и уже тянется к забившейся в дальний угол Ксюхе.

— Ай, блять, она меня укусила!

Он трясёт кистью в воздухе, нервно дуя на свежий укус. Ксюхе мерзко и противно — вкус чужой потной кожи проклятием оседает на эмали, но прятать зубки ещё рано. Она широко улыбается, демонстрируя настоящий звериный оскал.

— Бешеная что ли?

На этот раз удар с ноги прилетает ей по колену. Её хватают за запястье и тянут прочь из-под стола, а она брыкается и визжит. Её визг настолько непривычен и странен как для Женьки, так и для Розы, что они им невольно вдохновляются. Переглянувшись и перемигнувшись, одновременно хватают своего сторожа за обе ноги и тянут их в разные стороны. Тот приземляется на задницу, и пленницы наконец могут встать. Единственными источниками света, освещающими просторное помещение столовой, остаются их мобильники и фонари налётчиков. Пока первый из них корячится, силясь подняться, второй потихоньку приходит в себя.

— Ах вы сучки! Нам сказали припугнуть, но думаю, никто не обидится, если мы немного переборщим.

Он отталкивает всё ещё удерживаемую мёртвой хваткой Ксению в сторону и замахивается фонарём. Однако обрушить его на голову девушки не успевает — вовремя замечает блеснувший в её руках нож.

— Если тронешь — я тебя убью, — шипит она. С дрожащего лезвия на пол сыпятся ошмётки завядшего лука.

Красно-синие огни размывают тьму за окном. Сирен не слышно, по звуку мотора и так ясно — полиция рядом. Внутрь они не заедут. Пока сообразят лезть через забор, пока выбьют дверь… Это займёт время, но не много.

— Менты! Бежим тем путём, откуда пришли! — переполошился первый, впопыхах забывший, в какой стороне выход.

— А они… — Второй косится на угрожающе возвышающихся над ним Розу и Женю.

— Забей! Своя шкура дороже!

— Куда собрался, мразь. — Ксюха размахивается и всаживает в бедро преступника ножик для резки овощей, который баба Поля поутру так небрежно оставила на столе, не бросив в мойку. Страх подстёгивает другого налётчика, и сумев-таки подняться на ноги, он уже берёт направление к выходу, как вдруг в голову ему прилетает чёрный от времени чугунный котелок.

Полицейские из наряда уже скрутили обоих, а Николай Николаич обходит помещение, оценивая нанесённый ущерб. В это время Валера носится вокруг Женьки, то прикладывая к её распухшему плечу вытащенную из холодильника бутылку кефира, то просто гладя девушку по голове.