Инга Кузнецова - Промежуток

Мы сидели с парнями в понедельник вечером и перебирали варианты, и все казались нам не подходящими. Только Дюша сказал, что уже устроился – помощником прозектора в морг. Работенка жутковатая, зато взрослая, и оплата – норм. Дюша всегда был странным и говорил так… немного замедленно. Так сказать, пониженная скорость мозговых реакций. Мы ему завидовали и задирали его, выдумывая всякие ужастики.

Те мужики в спортивных куртках сами пришли к нам во двор – после качалки, похоже. Мышцы перекатывались, потные футболки прилипли к бычьим шеям.

Ну, я говорю парням тихо: сейчас начнутся ура-патриотические бла-бла-бла. Вот мужик один и говорит: «Вы ребята хорошие, а делать вам нечего. Сейчас я подскажу вам, чем заняться и как подзаработать». И начинает втирать: мы представители осознанного большинства, голос гражданского общества. Мы, говорит, серьезные люди, представляем крутую организацию. Называется Сбор народных дружин в защиту порядка (примерно так, насколько я запомнил).

Вы, как я погляжу, крепкие парни, и «лица у вас еще не тронуты распадом» (так прямо и сказал) – следовательно, у вас нет никаких оснований не любить Родину, которая всем вас обеспечивает, не так ли, ага.

И тут он карточку протянул: «Бойцовский клуб». И другой карточку протянул: какие-то «Семь сороков». На первой карточке эмблема – кулак, а на второй – скрещенные топор и бита. Ничего себе гражданское общество, подумал я. И карточку не взял, а Сашка и Степан взяли.

– Скажи-ка, дядя, ведь недаром, – не выдержал Лох (вообще-то он Лёха, но по имени его никто не зовет). – Давайте ближе к делу. Что у нас, урок обществознания?

– Э-э, паренек, – отозвался «дядя». – Уж больно ты борзый в наше неспокойное время. Как фамилия? Школа, класс?

– Да никак, – бледнеет Лёха. – Я весь внимание.

– Вот и лады. А теперь к делу: есть работенка для вас, которую мы к тому же можем засчитать как юридическую практику. Вот у нас Василий работает в органах, он все оформит – и вам серьезная польза, если надумаете после школы пойти по этой линии. Работа четкая, оплата сдельная.

Идете по домам и собираете запрещенную макулатуру. Книжки старых поэтов.

У населения просто до фига этого дерьма. Собрания так называемых классиков. Пушкин, Лермонтов, Маяковский – у кого что. Вы же в курсе повестки? Поэзия в нашей стране запрещена, современные авторы успешно работают в прозе и публицистике. Книг современных поэтов вы уже не найдете: чтобы писать и печатать стихи, нужно быть идиотом, ведь с этой прослойкой общества мы уже покончили. Но вот с классиками недоработочка вышла: в прежние времена было выпущено слишком много поэтических книг. Люди держат их дома просто по привычке. Думаю, они бы с легкостью избавились от них – но боятся обнаружить, что они у них есть. Поэтому людям нужно помочь.

– А почему вы сами… этим не занимаетесь? – не унимается Лох.

– Любопытный ты парень, я погляжу, – вкрадчиво говорит мужик. – Мы еще с тобой побеседуем о жизни. У нас, дорогой мой, есть дела потрудней. Вы сейчас поймите главное, ребята: ваша задача проста – прочесывать жилые кварталы, входить в квартиры и изымать книги. Все вежливо: звоните в дверь, так, мол, и так, на вас, школьников, возложена важная миссия, вы собираете поэтическую макулатуру в пользу больных онкологией, помогаете своему государству и людям и просите во всем оказывать содействие, то есть сдавать книжки добровольно.

– А если они не согласятся? – спросил Степаныч.

– Я же акцентировал: вы – крепкие ребята. Со всеми вытекающими. Официальную бумагу мы вам выправим.

– А если они нам не откроют? – опять начал разворачиваться Лёха. (Не такой уж и лох он, подумал я тогда.) – А если дома никого не окажется?

– У ваших действий будет определенный алгоритм. Пойдете по утрам в выходные. «Именем государства откройте» скажете, и всё должно сработать. Помните: вы оказываете услугу людям! А не отдадут вам – значит, за вами пойдем мы. Я не думаю, что им это понравится. К тому же мы снабдим вас универсальными вскрывателями, которые можно будет использовать во время повторного рейда. Вскрываете квартиру и делаете самостоятельный обыск. Учитесь, ребята, – в жизни все пригодится. Никаких чужих вещичек не брать, кроме макулатуры! Берете квартиры на карандаш и отзваниваетесь нам.

– Но это же… нарушение неприкосновенности жилища? Это неконституционно же, разве нет? – вырвалось у меня.

– Кто тут у нас знаток Конституции, а? Конституция переписывается под нужды государства и времени, сынок. Как тебя зовут? Давай с тобой потолкуем.