Виталий Москаленко - Райцентр [сборник]

— Кого я воспитал? — взмокнув глазами, прошептал отец и сам себе ответил: — Я воспитал подлого человека. — Он снял пиджак и с силой ударил им о лодку. Утки взлетели и, кружась вдали над камышами, стали искать новое место. — Страшного человека я воспитал! Дай ему нож — убьет и глазом не моргнет!

— Моргну.

— Нет, не моргнешь!

— Ну, хватит… Надоел, одно и то же… Давай нож — посмотрим.

— На! — Отец выхватил перочинный нож, раскрыл его и протянул сыну: — На!

Сын схватился за голову руками. Отвернулся.

— Последний раз с тобой еду, — пробормотал он, вглядываясь в поплавок.

— Убейте меня лучше! — с чувством выговорил отец и закрыл в тоске глаза. — Режьте меня, инженера! Я вам завод выстроил, я жизнь свою вбил в этот завод, а вы меня давайте, давайте под зад ногой! На пенсию! Пшел!

— Да погоди орать-то! Клюет! Подсекаю! — Сын подсек, удилище изогнулось и задрожало. — Сейчас такого карася вытащу! Так! Сопротивляется! Килограмма на полтора! Давай подсак!

Отец в удивлении раскрыл глаза и увидел, что борьба была в самом разгаре.

— Не спеши, не спеши! — зашептал он. — Не тяни, не тяни!

Удилище медленно водило из стороны в сторону.

— Это не карась! — вдруг закричал отец. — Это же не карась, ты что — не видишь?!

— Конечно, вижу… Это не карась, — сказал сын. — Это кит, касатка полосатая… Специально завезли сюда, чтобы камыши грызла. Только бы под корягу, собака, не забралась! Подсак приготовил?

— Да! — Отец вытянул руку далеко за борт и застыл. — Не тяни, не тяни, — шептал он, вытаращив глаза.

Рыба сильно повела от лодки, и отец истошно закричал:

— Да не тяни же!

Гитара у костра звенеть перестала, и хриплый голос выкрикнул из-за камышей:

— Вы че там, а? Золотую рыбку зацепили? Давайте сюда ее, разбираться с ней будем!

— Че с ней разбираться, — сказал второй голос. — Зажарим, и все дела.

Оба засмеялись.

— Потрафь ей, потрафь… Губу оторвешь или крючок! — шептал отец.

— Не надо, папа, под руку со своими советами лезть! — шептал сын. — Сам маленькие крючки привязал на все удочки!

— Ничего, что маленькие, ничего! Горбатов на Медведице судака семикилограммового на вот такусенький крючочек вытащил, а ты говоришь!

— Так то судак! И на Медведице! А это же, точно тебе говорю, лещ!

— Лещ?!

— А кто это по-твоему?! Боком стал! Или под корягой! Смотри! — Сын потянул несколько раз, и стало ясно, что рыба стояла под корягой. — Глубоко здесь?

— Метров пять.

— Сколько? Откуда здесь пять метров?!

— Горбатов говорил, на этом месте пять метров! Он всегда здесь рыбачит. И коряг здесь много, говорил. Каждый раз отцепляет. Вода холодная здесь, родниковая.

— Надо в воду лезть. Отцеплять, — сказал сын, вглядываясь в глубину. — Уйдет лещ. И леску жалко. Японская.

— Эх ты, рыбак! Япона мать, — сказал отец. — К чему дело ведешь, программист?

— Раздевайся, в воду полезешь, — сказал сын, — я же не могу. Сам знаешь.

— Что же это получается?! Ты зацепил — а я в воду?!

— Ну у меня же радикулит! Защемление позвонка!

— Вот-вот! У отца в шестьдесят лет ничего нет, а сын в тридцать — калека!

— А кто виноват, папа? Кто мне на даче орал, что я малахольный, кто тот мешок на спину поднимал? А? Я виноват? Говорили тебе: давай разложим на два мешка. Вот и радуйся теперь!

Два года назад после какой-то очередной ссоры с отцом сын рванул себе на спину мешок с цементом и потом провалялся с позвоночником полтора месяца в больнице.

— Спортом надо было заниматься! А то все мамочка тебя берегла, все пичкала!

Отец стал раздеваться, разговаривая сам с собой. Ему было так легче. Он снял рубашку, скинул брюки вместе с сапогами.

— Здесь столько родников… Вода нулевая… Горбатов мне рассказывал.

— Что делать? Три метра такой лески! Да и леща упускать жалко!

— Я же говорил, что не надо отпускать, что тянуть надо! Вверх тянуть!.. А теперь вот, пожалуйста, отец, пожилой, заслуженный человек, должен в ледяную воду, как этот…

— Ладно, надоел! Не хочешь — не лезь! Никто тебя не заставляет!

— Лезь, тебе говорят! — закричал кто-то с берега, и у костра захохотали. — А ну-ка, лезь. Че стоишь, как… Ха-ха-ха-ха!

— Идиоты… Волосатики… — шептал отец, влезая в воду. — Людей-то порядочных в Райцентре осталось раз, два — и обчелся. Остальные — всякая сволочь.

Он с грохотом вывалился в воду и отплыл от лодки в противоположную от лески сторону.

— Эх! Хороша водичка! Ноль! Чистый ноль! Вот как бывает! — пустился он в рассуждения и поплыл по кругу. — Сын в лодке, а отец в воде! Вот и цена всем вам, инженерам! Отцу шестьдесят, а он как мальчик в воде… Между прочим, я в твои годы по горло… с «Дегтяревым» над головой, и попробуй утопи — под трибунал, весной, между прочим…