Виталий Москаленко - Райцентр [сборник]

Я смотрю на Левку, а он смотрит вперед, не отрывая от дороги взгляда. А что я, собственно, за эти десять лет сделал неправильного? Чем я заслужил те слова, которые мне выкрикнула вчера жена, те слова, которые мне говорятся в этой машине? Разве я не работал? Ленился? Или пренебрегал своими обязанностями? Нет. Я вкалывал, и еще как. Десять лет не отходил от кульмана. Участвовал в интереснейших разработках… Да, не защитился! Да, я предлагал интересные мысли, даже поговаривали, что очень интересные… Свой взгляд, свой угол, неожиданность — говорили, я помню. А что в результате? В результате брали эту неожиданность другие. Брали и защищались. А я за них радовался и предлагал следующую. Почему? Может быть, потому, что кому нравится думать, тот никогда не сможет суетиться так, как суетятся те, которым думать не надо. Может быть, поэтому. Короче, я предлагал, а они защищались. Кто виноват — я? Нет. Они? Ни в коем случае! Но именно поэтому для них такие, как я, пни и тюфяки! Вот для Левки я пень и тюфяк тоже.

Я — Длинный, и этим сказано все. А он — Левка, которому всегда везло, у которого всегда была перспектива. Он не пошел по распределению, как я, а в последний момент как-то вывернулся, изловчился и попал в хорошее, теплое место. И уже через четыре года строил в Индии завод. Построил. Потом приехал домой и за полгода защитился. И через два, кажется, года уже что-то строил в Африке. Он прекрасный строитель, Левка. Он вовремя понял, что за кульманом много не выгорит. И переквалифицировался в каменщика. Из теоретиков. Как это у него получилось? Я не понимаю. Как это он смог из баскетбола перейти в гонки на собачьих упряжках?! Может, действительно тогда в институте мы не рассмотрели в нем что-то такое, что обнаружилось сейчас? Что-то такое, чего не было ни в ком из нас. И во мне тоже. Я вот, к примеру, много курю, а он не курит. Я часто ссорюсь с женой и выпиваю по случаю, плохо сплю ночами, ношу старые вельветовые штаны и езжу раз в год в командировки на Урал и в Казахстан. А Левка полетит в Южную Америку. Строить. Есть над чем подумать. Вот я и думаю. Сижу на заднем сиденье Левкиных «Жигулей» и думаю. Я смотрю, как «дворники» яростно разбрасывают в стороны потоки воды, и мне хочется курить. Но в Левкиной машине курить нельзя. «No smoking!» — написано впереди на панели не по-нашему. Прямо перед моим носом. Оказывается, некурящий вдыхает столько же дыма, сколько и курящий, но вреда себе наносит больше. То есть если я сейчас закурю, то сразу же стану приносить Левке вред. Я смотрю на крепкий затылок Левки и понимаю отчетливо и бесповоротно, что никогда этого не сделаю. Я не хочу приносить Левке вред.

— Веди себя спокойно. Не дергайся, не суетись, — говорит Левка, не оборачиваясь.

С незапамятных времен он заимел привычку говорить со мной как ему вздумается. Мое молчание он принимает за согласие с ним. За эти годы категоричность и безапелляционность его суждений в присутствии меня обо мне, о моей жене достигли предела. Он стал разговаривать со мной как с нервнобольным, впадающим то в ярость, то в апатию. За последние три года, когда, как ему кажется, положение мое стало безнадежным, он стал говорить со мной как со слабоумным. Он регулярно дает мне советы, учит жизни и всяческим маленьким приемам и хитростям, от которых она, эта жизнь, должна стать легче и приятнее. А я все никак не научусь. Каждый раз, прилетая и вспоминая обо мне, он с изумлением видит, что я такой же, как и был, с той же самой зарплатой, за тем же кульманом, в том же самом обшарпанном здании, куда меня привело распределение, перед той же стенкой с трещиной под потолком и лозунгом на красном кумаче. Это его удивляет, бесит и озадачивает. И он каждый раз искренне хочет мне помочь. Вместе с моей маленькой энергичной женой они пристраивают меня куда-то, «сватают» кому-то… Помогают, в общем. Стать человеком наконец. Они почти убеждены, что иметь дело со мной то же самое, как мертвому ставить горчичники. Но продолжают. И вот опять.

В этот раз Левка со скоростью сто километров в час везет меня к себе на дачу, которую он недавно купил. Сегодня суббота, и там соберется узкий круг: Левка со своей женой Тамарой, я с Люсей и самое главное — Собов. Это тот человек, от которого теперь зависит моя дальнейшая судьба. Собов целый год как Левкин сосед по даче. Свои все выгоды Левка, по-видимому, уже извлек, и теперь настала моя очередь. Звездный час. Наверное, много ночей не спала моя Люся, ожидая этого часа. И вот он наступил. Собов — большой начальник у нас в Райцентре. По-видимому, Левка употребил все свое красноречие, когда расписывал мои достоинства, если у такого начальника, как он, появилось жгучее желание меня видеть. Но видеть меня он желает не просто так. Он хочет взять меня к себе и тем самым убить двух зайцев. Один заяц — это я. Второй — Макарычев. Но… все по порядку. Собов и все связанное с ним — это хорошее место. Место для роста. Для творческого роста. Страшно даже сказать, что будет, если он возьмет меня к себе! Какие откроются передо мной дали, горизонты и перспективы. Если получится так, как мечтает моя Люся, как желает Левка и, пока еще туманно, прикидывает Собов. Все это так. Но все это за счет Макарычева!