Виталий Москаленко - Райцентр [сборник]

Зачем она приехала сюда? Для чего? Прощаться? Как все-таки здесь душно. Балкон открыт, сквозняк, и все-таки душно. И эти затхлость и духота, кажется, исходят от него, от Алика… Все. В последний раз. Боже!! Она ведь возненавидела его!

Юля тихо вышла обратно в коридор и сразу же столкнулась с Клавдией Титовной. Хозяйка стояла как памятник самой себе, смотрела на Юлю в упор. Значит, она не спала. Караулила. Знает, что у нее есть ключ. Знает. Как она ее не любит. За что? Наспех напялила парик и примчалась на расправу. Поймала с поличным,

Юля застыла, не зная, что сказать, как спасти положение. Сейчас, на ночь глядя, будет скандал. Алик болезненно переносил все эти идиотские распри! Клавдия Титовна умудрялась скандалить из-за газовой колонки, к которой Юля никак не могла привыкнуть и забывала выключать, из-за света на кухне и в коридоре. Из-за света в ванной, который всегда горел и горит при Клавдии Титовне, но если его включает Юля — всегда начинается ворчание, хлопанье дверями, и, как снежный ком, нарастает скандал. Она просит этого скандала, ждет не дождется его, как праздника. Но нет же! В этот раз Юля не допустит этого. Иначе сейчас выскочит Алик, станет защищать Юлю, и они в который раз поссорятся, а завтра будут мириться и приглашать Клавдию Титовну на пиво, за которым побежит с утра Алик.

И Юля, опередив на мгновение хозяйку, приложила палец к губам и тихо сказала: «Тс-с-с-с! Алик работает. Я вас очень прошу не мешать ему. Возьмите». И протянула ключ.

Юля стояла с вытянутой рукой, в которой был ключ, смотрела в глаза Клавдии Титовны и ждала. Хозяйка уничтожала, жгла, испепеляла взглядом и всем своим видом Юлю. Выстиранные огромные цветы на японском кимоно поднимались в такт ее тяжелому дыханию на животе и груди. Выдержав паузу, Клавдия Титовна выхватила ключ из рук Юли, секунду еще колебалась, кричать или нет. Передумала, по-видимому, отложила на завтра… Но стояла, не уходила. И опять волна ненависти стала подкатывать к ее высокой в выстиранных цветах пышной груди. И опять ей нестерпимо захотелось что-то сказать, резкое, на прощание, чтобы она, Юля, не спала, мучилась, думала и вспоминала, как отбрила ее хозяйка той комнаты, в которой она, Юля, будет сейчас ночевать. Вот-вот слова должны были слететь с ее морщинистых влажных губ, но Юля сделала к Клавдии Титовне шаг и повторила еще раз, медленно и внятно:

— Извините… Этого больше не повторится. Честное пионерское. Я приехала в последний раз.

В ту ночь они говорили недомолвками и полуфразами. Алик почувствовал перемены в поведении Юли, но значения не придал. Он был полностью поглощен предстоящей сдачей рукописи в толстый журнал. Это был его дебют, и скоро, совсем скоро тщеславие мамы на берегах Волги должно быть удовлетворено. Они не шутили в ту ночь, не смеялись, как обычно, радуясь друг другу и замечая перемены, незначительные, крошечные, понятные только им двоим. Они не любили друг друга, как все эти три года, в ночь с пятницы на субботу: страстно, нежно, соскучившись за неделю и отдавая самое сокровенное, что таилось на дне их душ друг для друга, что рвалось навстречу. Ничего не было. Просто была встреча, и они легли спать, и потом было утро, и они лежали рядом, уставшие, утомленные, как обычно. Она, прижавшись щекой к его плечу и обхватив руками его шею, закрыла глаза. Молчала. Он рассматривал потолок, считал на нем трещины. Их было, как всегда, шестнадцать больших и около девяти маленьких. Тех, что были заметны. Если встать на кровати и приблизиться к потолку, трещин было гораздо больше, но это если встать. А так… в общей сумме двадцать шесть. Волны истомы перетекали к ногам и обратно, и Алику приятно было осознавать, что она еще не знает, а уже начались перемены в их жизни. Алик, не оборачиваясь к ней, выговорил торжественно и весомо: «Я нашел вариант».

Этот разговор он заводил впервые, и Юля, не отнимая щеки от его лица, спросила, что же это за вариант. Он ответил, что существует некто, который может предложить им человека, за которого ей придется фиктивно выйти замуж, потом развестись, потом разменяться, естественно, заплатив ему энную сумму, и заиметь свою комнату где-нибудь в центре Узловой.

Юля чуть помедлила и спросила, а что потом. А потом, когда они разведутся с тем человеком, он, Алик, женится на ней. На уже разведенной.

После такого заявления Юля опять, как вчера, едва не рассмеялась в голос, но увидев, с каким гордым видом все это говорилось, кивнула, как будто совершала фиктивные браки каждые две недели, потом встала и, собрав шторы, скатерть, брюки, сорочки, нижнее белье, полотенца и даже старую половую тряпку из ее полосатой ковбойки, заперлась в ванной. Бывшую ковбойку она отмывала и отжимала тщательнее всего. Ковбойка приехала сюда из общежития. В ней Юля познакомилась с Аликом. Теперь это была хорошая половая тряпка, с отрезанными пуговицами и оторванным одним рукавом.