А потом Эдик напился и стал ревновать Алёну ко всему, что движется. Алёна тоже за словом в карман не лезла. Разгорелся скандал, и Света увела Алексея в свою комнату. Там они ещё выпили и легли в постель.
Разгорячённый Эдик разбил Алёне нос и ретировался после того, как хозяйка, вся в крови и слезах, пригрозила вызвать милицию. Несостоявшийся жених так испугался, что не вернулся в свою общагу, а поехал на другой конец города к товарищам по диаспоре в надежде пожить там некоторое время — мало ли что.
Света, далеко не красавица, решила не выпускать из рук привалившее счастье. Она взяла в поликлинике больничный и занималась только Алексеем: кувыркалась с ним в кровати, готовила ему разнообразные блюда, бегала за водкой и сигаретами.
А Алексей не мог забыть Анжелу. Во время секса со Светланой он закрывал глаза и представлял тело своей рыжей бывшей. Но открывать глаза всё же приходилось, и поэтому он пил, причём много и методично. Свету же это устраивало — лишь бы не уходил.
Так продолжалось две недели, а потом Алексей вспомнил, что на дворе — декабрь, что приближается сессия, а он к ней совершенно не готов. Он посмотрел на некрасивое лицо Светы так, словно впервые увидел.
«Что я здесь делаю? — подумал он, глядя на совершенно чужую женщину. — Пора сваливать отсюда».
И он ушёл.
А потом случилось то, что случилось.
Сначала Алексея удивило, что вахтёрша общежития баба Валя странно на него посмотрела, когда он заходил к себе.
— Добрый день, баб Валь, — сказал он и улыбнулся. — Что-то не так?
— А тебя отец искал, — ответила она, всё ещё глядя на него так, будто перед нею неожиданно появилось привидение.
— А зачем, вы не в курсе?
— Нет, — сказала вахтёрша и, словно чего-то смущаясь, отвернулась.
— Я позвоню?
— Да, милок, конечно, конечно…
Баба Валя подвинула телефон ближе.
Отец снял трубку после третьего звонка.
— Алексей? Ты где?
— В общаге, па. Что-то случилось?
— Приезжай… Сейчас…
Алексей положил трубку и увидел, что баба Валя плачет.
…Отец пил водку на кухне. За всю жизнь такого никогда не было. Отец вообще не пил, тем более в одиночестве.
— Бать?
Отец поднялся, подошёл вплотную к сыну и влепил ему пощёчину.
— За что, па?
Тот не ответил, вернулся к столу, достал ещё одну рюмку, налил в обе, сел за стол.
— Выпей.
— Что-то случилось?
— Пей.
— А мама где?
— Пей, сказал!
И только сейчас страшное, то, о чём нельзя и подумать, начало понемногу проникать в его мысли.
— Что-то с мамой?
Отец сжал челюсти, потом вдруг уронил голову на руки и громко зарыдал.
— Мама… Тани больше нет… Нет…
Что было дальше, Алексей помнил плохо. Позже ему рассказали, что три дня он сидел в углу и шептал: «Мамы больше нет»…
…В тот самый день, когда от Алексея ушла рыжая, на перекрёстке у самого дома Татьяну Мохову сбил пьяный водитель. Она умерла в скорой, по дороге в больницу.
Отец звонил в общежитие, но там никто не знал, куда пропал Алексей. Занятый подготовкой к похоронам, отец всё же выбрал время, чтобы приехать в общагу. Ему сказали, что вместе с Алексеем пропал и его сосед по комнате, Эдик. Виктор Мохов стал расспрашивать всех, кто знал этого Эдика, в надежде выпытать хотя бы какой-нибудь адрес, но Эдик залёг ещё глубже, предупреждённый о том, что его ищет какой-то разъярённый мужик.
В последний путь мать провожали без сына. Пришли коллеги, соседи. Дед с бабкой не приехали — узнав о гибели невестки, баба Дуся слегла.
А на следующий день после похорон позвонил дед из райцентра…
Проснулся Гришка.
— Эх, Алёша… Давай по последней, что ли…
Алексей бережно разлил остатки самогона.
— Полдень, дядь Гриш. Надо собираться. Хочу на обеденном автобусе в посёлок смотаться, вон, краску надо купить, — сказал Алексей и указал на крест. — Автобус в райцентр в котором часу мимо нашего поворота проходит?
— Дык щас… В двенадцать антобус оттуда, час, ну там ещё немного, сразу назад… В полвторого, минут в двадцать там надо стоять, — ответил Гришка.
— Надо поспешить. Час быстрой ходьбы…
— Так я тебе велик дам! Там в кустах поставишь, ага. И антобус не прозеваешь, и обратно с ветерком домчишь!
На том и порешили. Алексей вернулся домой, взял сумку, сел на Гришкин велосипед и не спеша покатил по грунтовке.
Несмотря на жару и почти недельное злоупотребление, ехалось довольно легко. Но небольшой ветерок так и не вымел из головы Мохова тяжёлые мысли, и даже пейзаж не радовал глаз.
Читать дальше