Эми Тан - Долина забвения

Что со мной произошло? Мне захотелось сбежать, спрятаться подальше от этого нового лица, но я не могла двинуться с места. Я снова посмотрела в зеркало, и чем дольше я вглядывалась в отражение, тем больше надеялась, что привычное мне лицо вернется. Так вот почему мама больше не испытывала ко мне былой привязанности. Словно грязное пятно, китайское наследие моего отца-китайца расползлось у меня по всему лицу. Если она так его ненавидит, что мечтает о том, чтобы он умер, она, должно быть, то же самое чувствует и ко мне. Я распустила волосы и тряхнула головой, чтобы они темной завесой закрыли лицо.

Кожи коснулась прохладная волна воздуха: поэт-призрак снова явился, чтобы сообщить, что всегда знал о моем китайском происхождении.

@@

С помощью подзорной трубы я внимательно рассматривала каждого китайца, появлявшегося в «Тайном нефритовом пути». Среди них были самые образованные, богатые и влиятельные жители города, но был ли там мой отец? Я ждала, не станет ли мать относиться с большим вниманием к кому-то из них. Но казалось, что она, как и всегда, испытывает ко всем одинаковый интерес. Она дарила им особые улыбки, сердечный смех, изображала неподдельную искренность и находила для каждого из них особые слова.

А еще меня беспокоил единственный китаец, которого мать очень уважала и с которым была по-настоящему честной: Треснувшее Яйцо, наш привратник. Она виделась с ним каждый день, а иногда они даже пили вместе чай. Он знал все свежие слухи о людях из списка гостей. Привратники всех домов всегда слышат и видят все, что в них происходит, и рассказывают друг другу обо всем, что знают. Мать в разговорах с Золотой Голубкой всегда отмечала верность Треснувшего Яйца и его острый ум.

Я даже представить себе не могла, почему Треснувшее Яйцо получил такое имя. Едва ли его можно было назвать глупым. Что бы мать ни говорила ему о делах, он способен был удержать в голове все ее указания. Он мог прочитать и написать всего несколько слов, но зато он отлично читал людей. Он мог сразу сказать, кого из гостей стоит встретить со всей любезностью и каков его социальный статус. Он замечал их сыновей, которые смущенно мялись у ворот, и встречал их особенно приветливо, зная, что это посещение может быть их первым пропуском в мир мужских развлечений. Он запоминал имена всех влиятельных и богатых жителей города, даже тех, кто еще не посетил цветочный дом. По тому нетерпению, который посетитель проявлял у ворот, Треснувшее Яйцо мог определить, что мужчина хочет от сегодняшнего вечера: поухаживать за облачной красавицей или найти бизнес-партнера — и сразу сообщал об этом матери. Он оценивал внешний вид посетителя, оглядывая его с головы до ног, оценивая качество деталей одежды и то, как свободно человек в ней себя чувствует. Он знал признаки, по которым богачей из старых семей можно было отличить от нуворишей. В свои редкие выходные Треснувшее Яйцо одевался в свой лучший костюм, оставленный в доме одним из клиентов. За годы наблюдений за джентльменами он научился искусно подражать им в манерах и даже в речи. Он всегда ухаживал за собой: волосы его были острижены, а ногти чисты. И после того, как Треснувшее Яйцо сказал, что во мне есть немного китайской крови, я начала подозревать, что он может быть моим отцом. Но, несмотря на то что он мне нравился, если бы это оказалось правдой, я бы этого стыдилась. Да и матери, скорее всего, тоже было бы неловко мне об этом рассказывать. Но как вообще она могла сделать его своим любовником? Он не был ни таким же культурным, ни таким же красивым, как другие ее поклонники. У него было вытянутое лицо, слишком мясистый нос, слишком широко посаженные глаза. И он был старше моей матери — лет сорока, наверное. Рядом с моей мамой он казался тщедушным. И, к счастью, я совсем не была на него похожа.

Но что, если он все-таки мой отец? Важно было, что у него отличный характер и он всегда был добр. К тем посетителям из списка гостей, которые подходили к воротам, но не отвечали его высоким стандартам, он обращался с пространными извинениями, объясняя, что на большой прием прибыло слишком много нежданных гостей. Молодым студентам и иноземным морякам он давал отеческий совет: «Перейдите через мост Побитой Собаки и попробуйте зайти в опиумный цветочный дом под названием “Серебряные колокольчики”. Замечательная женщина по прозвищу Струйка позволит вам приударить за ней, как только вы выкурите несколько трубок».

Треснувшее Яйцо питал особую нежность к Струйке, которая, до того как постарела, работала в «Тайном нефритовом пути». Он говорил, что она ему как дочь. Он оберегал всех девочек, и они часто выражали ему за это признательность и делились между собой историями про то, какие усилия он приложил для их защиты. Треснувшее Яйцо притворялся, что не слушает их разговоры, а они кричали ему: «Разве не ты это сделал?» А он в ответ бросал на них полный удивления взгляд.