Эми Тан - Долина забвения

— Их даже не видно, — сказал он, — только чья-то рука и еще макушка. Рука некоторое время назад перестала шевелиться.

Он поманил нас ближе. Все пошли к завалу, даже Волшебная Горлянка, но я осталась у повозки. Зачем мне смотреть на чужую несчастную судьбу? Чтобы порадоваться, что это случилось не со мной? Чтобы испугаться и изводить себя мыслью, что со мной может произойти то же самое?

Старый Скакун заявил, что по дороге проехать нельзя. Нам придется повернуть обратно, но он знает, где сократить путь, чтобы сэкономить время. Вскоре мы выяснили, что «короткий путь» — это даже не дорога, а просто тропинка через рапсовое поле, такая узкая, что на ней едва помещаются колеса повозки. Мы тащились вперед, а Старый Скакун все хвастался:

— Видите? Какие книги расскажут вам о том, где проехать?

Через несколько часов он выругался, и мулы остановились. Дорожку наискось пересекали несколько канав, в которые неизбежно попали бы либо нога животного, либо колесо повозки. Мы повернули назад и поехали по тропинке через другое поле, пока нам не преградила путь груда больших валунов, сдвинуть которые могли бы только десять человек. Мы снова сменили маршрут. На этот раз хозяин поля выкопал целый лабиринт из ям, на дне которых лежали глиняные черепки, дожидаясь, пока кто-нибудь не упадет на них.

— Ненависть делает людей умнее, — пробормотал Старый Скакун.

Мы опаздывали уже на три дня, а теперь еще пришлось ехать обратно, так как нам не удавалось объехать препятствия. Если так будет продолжаться, Вековечный вернется домой раньше, чем мы приедем. Меня бы это больше устроило.

— Хорошие новости, — объявил нам Старый Скакун спустя несколько дней. — Скоро мы доберемся до Великого канала. Затем пересечем реку на пароме, и нам останется лишь два дня пути до деревни Лунный Пруд.

Городок, как он нам сказал, был оживленным портом и уездным центром. Реку заполоняли суда и сампаны, привозившие туда разнообразные продукты. Мы сможем выбирать из десятка отелей.

— Таких чистых, что они понравятся даже вам, — произнес он, глядя на Волшебную Горлянку. — Я не был там со времен своей молодости, но так ясно все помню, будто это было вчера. Уличный театр и акробаты, маленькие мальчики, выполняющие разные трюки. Девушки там такие красивые, каких я больше нигде не видел. Милые, да еще и застенчивые. О, а острые закуски! С тех пор как я их попробовал, я не могу забыть их вкус…

Что бы он там ни пробовал, вкус этих блюд останется только в его памяти. Великий канал оказался вовсе не каналом. Там не было ни реки, ни даже крошечного ручейка — только ровный слой ила. Старый Скакун с руганью метался то в одну, то в другую сторону.

— Должно быть, я поехал не по той дороге!

Но мужчина, стоящий в темном дверном проеме, крикнул:

— Это то самое место!

Мы узнали от него, что двадцать лет назад река, которая питала канал, разлилась и сменила русло, затопив при этом множество деревень. Когда вода схлынула, на месте оживленного порта остался бесцветный город-призрак. Единственными его обитателями были старики, которые хотели, чтобы их похоронили в доме их семьи, рядом с родственниками, которые утонули при наводнении.

— Что за судьба привела меня сюда, чтобы это увидеть? — спросила Волшебная Горлянка. — Почему именно это место?

— Я не виноват! — огрызнулся Старый Скакун. — Думаешь, я знаю про все беды, которые тут произошли за последние двадцать лет?

От городка остался лишь один переулок с закопченными зданиями, из-за чего это место напоминало пепелище. Третьесортный чайный домик подпирала потрескавшаяся деревянная балка. Зайдешь в него — и оно может стать твоей могилой. Сцена, где некогда выступали акробаты, провалилась, и наводнением туда нанесло всякий хлам — поломанные ведра, серпы и табуретки. Я вздрогнула при мысли, что люди, которым принадлежала вся эта утварь, могут покоиться под кучей хлама.

Хозяин гостиницы был крайне рад нас видеть — мы оказались его первыми клиентами за последние двадцать лет. Пока он вел нас к комнатам, рассказывал о том, как через канал собиралась переправиться какая-то знатная особа:

— Мы построили большую приветственную арку, раскрасили ее красной и золотой краской, а по углам вырезали драконов. Мы расширили дорогу, посадили деревья, привели в порядок храм, помыли и подлатали статуи богов… А потом пришло наводнение.

Стоило нам открыть дверь в свою комнату, как в ней поднялись облака пыли, будто мы пробудили живущего там призрака. На остове деревянной кровати лежало гнездо с дохлыми мышами, а от одеяла осталась груда истлевших лохмотьев. Но мы за путешествие повидали и худшее. В некоторых местах мыши в гнезде были еще живы. Мы с Волшебной Горлянкой убрали мусор и помыли пол. Положили наши циновки на голые доски кровати. Я спала беспокойно. Волшебная Горлянка часто вскрикивала, будила меня и один раз заявила, что, когда открыла глаза, увидела перед собой крысу, подергивающую усиками, будто она решала, какое ухо ей отгрызть первым. Потом я закричала, потому что тоже заметила крысу — та бежала по потолочной балке.