Эми Тан - Долина забвения

Я застыла в ожидании, какой же возраст она выберет сегодня.

— Ха! Как я могу быть твоей матерью? Разве я такая старая? У нас разница всего в двенадцать лет! Я буду твоей старшей сестрой, — она быстро добавила: — Это в том случае, если я еду с тобой. Я не помню, чтобы ты меня об этом просила.

Она постоянно меня в этом обвиняла, и все из-за того, что я по глупости сказала ей: «А куда тебе еще идти?»

Волшебная Горлянка обвинила меня в том, что я жалею ее, как бедную попрошайку. Но я возразила ей, сказав, что уже предупредила Вековечного, что не могу поехать в его деревню одна и поеду только с компаньонкой. Компаньонкой, а не попрошайкой! Она возразила, что компаньоном может быть кто угодно, даже кот. Возможно, в новом доме я найду себе много компаньонок.

— Ты будешь женой Вековечного. У твоей поездки есть цель. А если у меня нет цели — то и ехать мне незачем. Я не хочу преодолевать такой путь и там обнаружить, что я никому не нужна. Я могу выбрать собственный путь. И ты не должна меня жалеть.

Несколько минут спустя она добавила:

— Но если такая причина найдется и я решу поехать, мне тоже нужно новое имя.

Она начала вслух перечислять варианты. Некоторые были слишком игривы, другие — слишком высокопарны для ее уровня образования. Наконец она выбрала имя Вань Ся — Сияние Заката, что, по-моему мнению, звучало нелепо. Сияющего в ней ничего не было и в помине. Ей бы больше подошло Молния или Гроза.

Волшебная Горлянка дождалась последнего дня перед отъездом и тогда сообщила мне достойную причину, для того чтобы поехать со мной:

— Малышка Вайолет, я услышала от одной из служанок ужасную историю. Примерно двадцать пять лет назад она работала на одну семью китайских ученых. И наложницей старшего сына стала девушка-американка. Он привел ее в дом — и мать стала относиться к ней как к рабыне. Что бы ни сделала американка, она не могла угодить никому из семьи, включая своего мужа. Вскоре после переезда в дом мужа свекровь забила ее до смерти, и никто ничего им за это не сделал. Американская сторона сказала, что не может вмешиваться в дела китайской семьи и что именно по этой причине они не советуют заключать смешанные браки. Китайская сторона объяснила, что она получила по заслугам за свою дерзость. И это правда! Она умерла из-за американской дерзости, которая у нее в крови, и у нее не было никого, чтобы ее защитить.

Она замолчала, ожидая моей реакции. Я помню, что сама много лет назад рассказала ей эту историю. Я подслушала, как об этом говорили мать и Золотая Голубка. Но я знала, что она хочет услышать: «Эй-я! Как я рада, что ты едешь со мной! Ты должна защитить меня от подобной участи. Ты ведь не оставишь меня одну, правда?»

@@

Во время поездки Волшебная Горлянка часто по-сестрински делилась со мной мудрыми советами, которые должны были пригодиться мне в новой жизни.

— Скоро тебе не понадобится эта твоя книга. Ты все время будешь занята — станешь вышивать носовые платки, пока глаза твои не высохнут и не ослепнут. И забудь о том, что можешь есть что хочешь и когда хочешь. В такой глуши нет ресторанов, и никто не доставит тебе пищу по твоему вкусу. Ты не сможешь отослать суп образно на кухню только из-за того, что там многовато жира. Тебе будут доставаться вчерашние объедки, которые никто не тронул, потому что они уже были подпорчены. Но ужаснее всего то, что каждое утро тебе придется просыпаться с рассветом. Раньше ты видела рассвет только тогда, когда еще не уснула с вечера. Такова жизнь в деревне. Я хорошо ее помню.

Ее прервал хохот двух сыновей возчика, которые рассказывали друг другу анекдоты:

— …и тогда этот идиот из Деревни Собачьего Хвоста поверил мошеннику, заплатил два цента за летающие перья и прыгнул со скалы. Он сказал, что сомневается в том, что перья и в самом деле летающие, но не хочет, чтобы два цента пропали зря.

Старый возчик подбежал к сыновьям и огрел их хлыстом.

— Я вам сейчас головы расшибу и вылью из них всю мочу и дерьмо, что там вместо мозгов! Может, тогда вы, дураки, поумнеете и поймете, что значит работать!

— Видишь?! — спросила Волшебная Горлянка. — Вот такие плебейские речи ты отныне всегда будешь слышать.

Казалось, что Волшебная Горлянка сошла с ума. Ее будто мучил непрерывный зуд, она не могла перестать придумывать всё новые и новые опасности, вспоминать истории о самоубийственном побеге, и в какой-то момент мне стало казаться, что я тоже схожу с ума.

— В Шанхае у нас было столько свободы, — задумчиво заметила Волшебная Горлянка. Она снова начала с доводов, которые приводила мне в Шанхае. Она повторяла их теми же словами: — Ты должна была внять моему совету и с помощью своих сбережений основать свой дом. Мы могли уехать в другой город, где аренда дешевле и где не такая большая конкуренция. Но вместо этого ты решила стать почтенной женой. Ты все свои деньги ему отдала? А что насчет украшений? И за что, спрашивается? Чтобы стать уважаемым человеком в месте, куда отшельники уходят умирать! С нашими-то мозгами мы могли придумать что-нибудь получше…