Эми Тан - Долина забвения

Мадам Ли строго прищурилась.

— Тогда, если ты хочешь унаследовать этот дом, — сказала она, — тебе лучше сделать своими постоянными клиентами гангстеров.

@@

На следующей неделе Верный Фан сказал мадам Ли, что будет рад представить нам своего друга. Нашим иностранным гостем будет сын выдающейся американской семьи, чья компания занимается торговлей с Китаем на протяжении уже пятидесяти лет. Верный добавил, что более чем удовлетворен их услугами по перевозке его фарфора в Европу и Америку. Он с большим почтением отзывался об отце семейства и о его сыне.

— Он почти год провел в Китае, — сообщил он мне за чаем. — Очень честный, но очень европейский в своем мышлении. Он сказал мне, что пытался самостоятельно изучать китайский, хотя я должен признаться, что на каком бы китайском он ни говорил, тот настолько ужасен, что невозможно ничего понять. Я решил разговаривать с ним на английском, пользуясь своим скудным словарным запасом, и в итоге наши разговоры ограничились погодой, местом, где живут его родители, здоровьем. Я поинтересовался, когда умер его дедушка, что из еды он успел попробовать в Шанхае и какие блюда показались ему странными, но превосходными. Поддерживать светскую беседу оказалось очень трудно. Каждые несколько минут мне приходилось обращаться к проклятому китайско-английскому словарю, который ты мне дала. Я знаю, как по-английски «овощи», «мясо», «фрукты», но как сказать «капуста», «свинина», «Кумкват»? И тем не менее наши беседы помогли мне понять, что он вежливый, скромный и даже застенчивый — ха! — а это в американцах нечасто встречается, правда? В последний раз, когда мы с ним беседовали, он сказал, что хотел бы познакомиться с китаянкой, которая бы знала английский и могла поддержать интересную беседу. Конечно, я сразу же подумал о тебе.

— Так я больше не твоя евразийская красотка? — спросила я, — Для твоего друга я стала китаянкой?

— Э-э, а тебе что, стыдно быть китаянкой? Нет? Тогда почему ты так спешишь меня осудить? Когда мы с тобой встретились, ты была евразийской принцессой Лулу Мими. Все видели тебя именно такой. С тех пор я даже не думал о тебе как о человеке одной или двух рас. Ты просто такая, какая есть, — вспыльчивая стерва, которая никогда меня не простит, а за что, даже не скажет.

— Не знаю, зачем я вообще с тобой разговариваю, — сказала я.

— Вайолет, прошу тебя, давай хотя бы сейчас не будем ругаться. Через полчаса у меня важная встреча. В любом случае мой друг сказал, что главная его цель — интересный разговор. И я надеюсь, что ваша с ним беседа не будет похожа на наши склоки.

Сейчас, когда моя страстная влюбленность в Верного прошла, мне стали ясно видны его ошибки, издевки, его заносчивость, а хуже всего было то, как легкомысленно он относился к моим чувствам. На приемах он дарил мне чувственный взгляд, но не спрашивал, буду ли я на следующем приеме, и не приглашал меня. На предыдущем приеме мы с ним с удовольствием пофлиртовали, пока он вспоминал о том, как лишил меня девственности. Я восприняла это как знак, что он хочет провести со мной ночь. Но когда я откровенно пригласила его освежить в памяти прошлое, он отговорился тем, что только что вернулся из Сучжоу и очень устал. Я почувствовала, что меня унизили.

— Ах, Сучжоу! Край прелестных куртизанок! — ответила я. — Неудивительно, что ты так измотан.

Он заметил, что я совсем не оценила, какие усилия он приложил для встречи со мной. Я ответила, что все его усилия — это прийти на тот же прием, что и я. В последний раз, когда он выразил интерес к совместной ночи, я сказала, что слишком устала принимать клиентов, и он разозлился. Он знал, почему я ему так ответила. Мы ругались с ним уже на протяжении двух лет, но никак не могли отстать друг от друга — до этого дня. Я подозревала, что и у него ко мне осталось так мало чувства, что он даже не колебался, поспешив представить мне своего американца и зная, что тот захочет меня трахнуть сразу же, как выучит несколько полезных фраз на китайском.

Ближе к вечеру слуга сообщил, что к нам прибыл иностранец. Он опоздал на час, что заставило нас почувствовать с его стороны неуважение. Я была в мрачном расположении духа, когда вошла в гостиную. Мужчина встал. Я взглянула на часы на комоде и с деланным изумлением сказала на английском:

— О боже, неужели уже четыре часа? Я надеюсь, что не заставила вас ждать. Мы думали, что вы придете в три.

Я чуть улыбнулась, думая, что он начнет извиняться за свое опоздание. Но вместо этого он ответил: