Эшли Шумахер - Мгновения Амелии

– Трудный вечерок?

– На удивление все отлично, – пожимает плечами Алекс.

Были кое-какие проблемы с попкорном, и Уол-ли таскал хот-доги из открытого холодильника, но, кажется, все хорошо проводят время, кроме мужика, который жаловался на кофе мистера Ларсона.

– Видела твою маму, – замечаю я, – похоже, ей нравится быть ответственной за пианино.

А потом выступаю вперед, чтобы утихомирить компанию парней, желающих одновременно получить автограф. Снимаю их на камеру, отдаю Нолану остатки воды и возвращаюсь к Алексу.

– Трудный вечерок? – обращается тот с моим же вопросом, не отводя глаз от вытянувшейся перед столом очереди.

Я пожимаю плечами и улыбаюсь.

– На удивление все отлично. Только вот мне не хочется отходить от него. Толпа… – Я замолкаю, ведь нет нужды объяснять происходящее моему старому коллеге.

– Мне было очень неудобно отлучаться, – признается Алекс, – но зная, что ты придешь, мне полегчало.

В его голосе слышатся странные нотки, и я, растерявшись, сохраняю молчание.

– Знаешь, – продолжает он, – я говорю от чистого сердца и не пытаюсь заставить тебя остаться, но, пожалуй, ты лучшее, что появилось в жизни Нолана за очень долгое время.

Остаться. Нет, нет, нет. Я не позволю мыслям об отъезде испортить вечер, в котором мне улыбается Нолан Эндсли, Алекс относится ко мне, как к настоящему другу, а фотоаппарат больше не пылится и словно возвращает меня к жизни. Я оттягиваю приближение завтрашнего дня и, чтобы отогнать тяжкие думы, заставляю себя сконцентрироваться на китах.

– На моем месте мог быть любой, – пытаюсь оправдаться. – Просто он нуждался в человеке, который бы увидел его настоящего, а не Н. Е. Эндсли.

Алекс опускает голову, чтобы взглянуть на меня.

– Ага, никогда не сомневался, что он рассказал бы любой встречной девушке о своих сестрах после трех дней знакомства.

Смотрю на Нолана. Когда наши глаза встречаются, складка между его бровей исчезает и он улыбается мне. С глупой улыбкой, которую я не в силах спрятать, машу ему в ответ.

Алекс наблюдает за нами с этакой всезнающей ухмылочкой, и мне хочется дать ему по шее.

– Ничего такого, мы просто друзья, – говорю я.

Ложь. И Алекс меня моментально раскусывает.

– Амелия, не будь идиоткой. Друзья не прикасаются к лицам друг друга, не утопают в глазах друг друга и не сияют при виде друг друга.

Пытаясь не фокусироваться на участившемся сердцебиении от мысли, что Нолан смотрит на меня таким взглядом, я наклоняюсь к Алексу.

– Как красиво, Алекс. Ты не думал стать писателем? Нолану бы не помешал конкурент.

Он ухмыляется.

– Я больше по компьютерам. Там все четко. Да и мне хватает драмы от присмотра за Ноланом. Большего и придумывать не нужно.

– Я часть этой драмы?

Он стучит пальцем по подбородку, будто находится в раздумьях.

– Ты определенно стала неожиданным дополнением к ней.

Несмотря на всю сложность ситуации и последний день моего пребывания, я все-таки решаюсь задать ему вопрос:

– Ты на самом деле не знаешь, кто отправил мне книгу? Кто привел меня сюда?

Растеряв все веселье, он отворачивается.

– По-моему, судьба.

Я хмурюсь.

– Судьбы не существует. Разве что в сказках и диснеевских фильмах. Лично я отказываюсь верить в нее.

– Судьба не перестанет существовать, если перестать верить в нее.

Я закатываю глаза.

– Я что, упустила возможность сфотографировать палатку с печеньями с предсказаниями? Судьба здесь ни при чем. Не знаю, как ей это удалось, но Дженна подстроила, чтобы я получила книгу. Я приехала и…

– Амелия, дело не в Дженне, а в судьбе.

Алекс и его глупые стены. Оказываюсь поймана в ловушку фестиваля, созданного в его мечтах и в реальной жизни, и кажется, он намерен удержать меня внутри и заставить поверить во все, что я давно забыла.

Я потеряла веру в судьбу, когда узнала о смерти Дженны.

Я едва не бросаю Алексу пару-тройку ласковых о том, куда он может засунуть судьбу.

– Надеюсь, сегодня вы не планировали обжиматься в орманской комнате, ведь мне нужна твоя помощь, – объявляет он. – Когда ярмарка закончится, встретимся у пристани. И приведи Нолана.

Я все еще сержусь, но любопытство пересиливает.

– А что там на пристани?

– Увидишь, – подмигивает Алекс и собирается обратно на ярмарку.

– Откуда ты знаешь, что я приду? – интересуюсь я.

– Это твоя судьба, – бросает, не оборачиваясь, Алекс.

Когда потухают мерцающие гирлянды и фейерверки, Нолан подписывает последнюю книгу и со стоном падает на стол.