Эшли Шумахер - Мгновения Амелии

Ох, Дженна. Что еще ты придумала?

– Ты читала мою первую книгу, – поясняет Нолан, не прерывая зрительный контакт. Он шепчет так тихо, что я наклоняюсь ближе, чтобы расслышать каждое слово сквозь грохот сердца в ушах. – Ты с надетыми наушниками съежилась на стуле в библиотеке. Казалось, совершенно не замечаешь ничего вокруг.

– Наверное, так и было, – выдыхаю я. Кажется, будто мой голос доносится из далекой пещеры и только эхом отзывается в ушах. – Никогда не видела этот снимок. Даже не знала, что она сфотографировала меня.

Из Нолана льется поток предложений, словно он не в силах остановиться. Видимо, он тоже пытается понять, насколько разноплановы и необыкновенны его эмоции и что очищение души иногда возможно только через лавину слов.

– Снимок появился на экране телефона, и я попросил ее прекратить листать. Твое лицо… не знаю. Твое лицо выглядело умиротворенным, но в то же время… – Он замолкает, в поисках спрятанных слов переводя взгляд на ковер. – Даже не двигаясь, ты выглядела полной жизни. Тогда я начал гордиться «Хрониками». И захотел написать что-то еще, отчего бы ты выглядела так же.

Сердце, переполненное Дженной, Н. Е. Эндсли, «Орманскими хрониками» и Ноланом, сейчас вырвется из груди.

– Что она сказал? – задаю вопрос, но решаю переформулировать его из-за неточности. – Каким образом она помогла тебе?

Нолан поднимает на меня блестящие глаза, и создается впечатление, что в параллельной вселенной он плачет.

– Она сказала, что я могу самостоятельно принимать решения, правильные или неправильные. Что, возможно, причина моего волнения неподвластна мне, но не моя реакция на нее. И она не расспрашивала о подробностях. Она просто… помогла. – Он выдыхает, и теперь помимо воздуха выходят другие эмоции. – Я часто думал об этом, – продолжает он. – И на меня повлияли не ее слова, а действия. С помощью снимков она показала, что планета не перестанет вращаться, не важно, есть я на ней или нет. Что у других людей есть собственная жизнь, которая никак не связана с людьми из моей жизни. И что написанное мной было важным для девушки из техасской библиотеки. Моя книга осветила ее изнутри и наделила серьезностью, которая проявлялась без каких-либо движений. – Нолан затихает, запыхавшись от бурного признания. Я сохраняю спокойствие, предоставляя ему возможность заполнить тишину. – Она сказала, что в первую очередь мне стоит позаботиться о себе, – говорит он. – Что я должен представить этому миру свое лучшее произведение, которое он будет ждать с жадностью и нетерпением. Однако, мои читатели, включая тебя, будут ждать завершения «Орманских хроник». Мне нужно подготовиться, а мир подождет.

– Боже, – шепчу я, – всего за пару минут она столько тебе наговорила?

Он заходится смехом и отвечает:

– Да. Она быстро ушла. Сказала, что должна идти, потому что скоро вернется девушка с фотографии. Так и сказала: «Если не уйду сейчас, Амелия нас найдет». Я спросил, Амелия ли на фото, и она подтвердила. Рассказала мне о твоей любви к моим книгам и яростной настойчивости, которой нет ни у кого больше. Дженна объявила, что ей нужно идти, ведь если ты обнаружишь нас, то настоишь на том, чтобы стать лучшими друзьями. «Но, Нолан, при всем уважении, тебе нужно принять кое-какие решения», – заявила она напоследок.

– Наверное, она была права, – произношу я, вытирая слезы со щек. – Ты бы возненавидел меня.

– Наверное, – соглашается Нолан. Я бросаю на него взгляд, замечаю печальную улыбку и восторгаюсь, что в теле сурового писателя живет парень, прячущийся в писательской крепости на креслах-мешках.

Про себя пытаюсь разобраться в смысле, вытекающем из рассказа, складываю пазл событий, которые произошли после смерти Дженны, составляю новый план на будущее, который подскажет, куда мне двигаться.

Неожиданно звонит мой телефон. Даже не глядя на экран, я знаю, что это Марк и у него обеденный перерыв. С самого приезда сюда я не разговаривала с Уильямсами, только отправила одно сообщение: « Я есть, я живу, я существую» .

– Мне нужно ответить, – объявляю Нолану и встаю с мешка. После долгого сидения джинсы прилипают к ногам. – Прости. Выйду на свежий воздух.

– Я буду здесь, – обещает парень.

Я окидываю его беглым взглядом: лицо ничего не выражает, но вот тон подразумевает нечто большее, чем нахождение здесь , в лодочной станции.

Закрывая за собой входную дверь, я отвечаю на звонок.

– Привет, Марк. Простите, что не звонила.