Дмитрий Бавильский - Красная точка

Ловит взглядом лицо Тургояк, она смеётся. Ехидничает, большой палец показывает, подходите, мол, друг другу. «Неплохо смотритесь. Продолжайте в том же духе». Все эти подколы Вася наизусть знает. Успел привыкнуть. Нейтрализовать. Цветомузыка моргает, но, вместо того чтобы взнуздывать, утомляет. Медляки даются сегодня плохо. Даже с одноклассницами, от которых Вася ничего не ждёт – у них в классе уже давно каждый сам по себе. Как в окончательно рухнувшем браке, превратившемся в занудное сожительство.

Даже вражда и борьба кланов Халилова и Романова выродилась в сплошной декор. Генка Живтяк погряз в байдарках и каноэ, даже экзамены сдавал не со всеми, экстерном. Тёма Смолин тоже куда-то запропастился, пропал со всех радаров, дружба рассосалась, точно её и не было вовсе. Вася даже не заметил его отсутствия, не физического, разумеется, а, как тогда говорили, «морального».

Впрочем, с Тёмой всё стало понятно гораздо раньше – в классе ещё шестом, когда он округлился и стал неотличим от родителей. Ровный чувак, понятный путь, предсказуемая карьера. О своём будущем Вася ничего не знает. Не предполагает даже. Конечно, станет поступать и поступит. Других вариантов не рассматривается.

Тут Леонтьев закончил наконец причитать, завели очередное бойкое диско, включили стробоскоп, мир замельтешил нарезкой. В ней потерялась не только Пушкарёва, но и Тургояк, Вася словно бы очутился в сумрачном лесу, среди высоковольтных деревьев, скорее всего, шампанское было настоящим – он вспомнил улыбку Петровны, которая пару раз появилась в спортзале, тут же таинственно исчезая – есть, мол, дела поважнее. Так монархи мелькают среди придворных, осиянные нездешним светом. Выпускной бал всё больше походил на новогоднюю ночь, которая утомляет быстрее, чем заканчивается. Впрочем, начало светать.

– Спасибо, группа Depeche Mode. Ну, а теперь Владимир Кузьмин прогуляется по рижскому взморью со своей любимой Симоной!..

– Спасибо датской группе Laid Back за «Солнечное регги», год назад ставшего гимном нашего трудового лагеря, однако на очереди снова Алла, Алла Пугачёва со своим бессмертным хитом «Эй, вы там, наверху, не топочите, как слоны!..».

– Ну, а теперь, по многочисленным заявкам наших выпускников, мы приглашаем на наш танцпол неповторимого Адриано Челентано.

– «Стоп», кричит Сэм Браун, но мы просим вас не останавливаться, наш вечер в самом разгаре, и вслед за Сэм Браун на сцену приглашаются лондонские мальчики и девочки. Pet Shop Boys, дорогие товарищи…

– Крутится волчок, предполагает группа «Круиз», ну а мы, в свою очередь, предлагаем вам крутиться по жизни точно так же, как этот самый волчок от группы «Круиз»…

– Куда же нам без «АББЫ», куда без «Бониэма» и его «Ночного полёта на Венеру», куда мы без «Воздушной кукурузы», наконец.

Вася знает, что под «Воздушную кукурузу» (как и под «Магнитные поля» Жан-Мишель Жарра) можно танцевать вечно. Потом, для разнарядки, обязательно поставят прибалтийский «Зодиак» и «Учкудук, три колодца», голосить который будет вся параллель, после чего обязательно поставят «Чингисхан» и все вновь завопят охрипшими к утру (фрамуги спортзала открыты настежь, и в них потоком льётся одуряющая бледно-голубая свежесть с привкусом потенциальной опасности – всего-то два месяца назад на Украине взорвался Чернобыль) голосами: «Москоу, Москоу, забросаем бомбами, будем вам олимпиада, оха-ха-ха-ха-ха…»

Закончат, разумеется, «под звуки нестареющего вальса», танцевать который станут самые стойкие. Бесстрашный Гриша Зайцев решится пригласить мадам Котангенс. Потом толпой вывалятся в холодный двор, оставив спортзал пустым, как коробку от новой обуви, глина навсегда распадётся на атомы, меченные средним образованием, а Смолин с Живтяком, подзуживаемые бывшими теперь уже соучениками, пойдут, усталые да на пустой желудок, откапывать водку под третьим деревом справа. Найдут не сразу, перепачкав руки сыпучей землёй. Потом будут пить её из горла, теплую и похожую на денатурат, так что Зайцева неожиданно развезет в переполненном автобусе, когда поедут на площадь Революции догуливать у круглого фонтана, похожего на торт-безе с танцующими балеринами на боках.

Живтяк пить гадкую водку категорически отказывается (спортсмен!), и бутылку за него добивает Гриша. В автобусе выпускники совпадают с невыспавшимися, серо-снисходительными людьми, спешащими на службу (есть ли среди них учителя?), Зайцева начинает тошнить фонтаном в районе Табачной фабрики и они выпрыгнут из 18-го, «Икаруса» в самом начале Кировки, будут долго смеяться, вспоминая, как в напрочь забитом автобусе внезапно образовалась совершенно пустая площадка возле гармошки, так как Гришка блевал во все стороны (девочки потом отстирывали кружева в фонтане за памятником Ленину, пока Зайцев похрапывал на лавочке), горнистом закидывая голову вверх.