Карин Альвтеген - Эффект бабочки [litres]

Я наконец достучусь до него.

Месяц спустя я в последний раз прибрала свою студенческую комнату. Мои годы в Лундском университете подошли к концу. Расставание, которое раньше так страшило меня, уже больше не вызывало у меня тоски – в Стокгольме меня ждал Кристер и наше общее будущее. Оставалось несколько недель до начала археологической экспедиции на Готланд, Кристер собирался поехать со мной и заниматься живописью, а до отъезда мы решили, что я поживу с ним у его мамы. По описанию, квартира была просторной. К тому же мама Кристера все дни напролет проводила в своем магазине одежды, а вечерами он планировал показывать мне свои любимые места в Стокгольме.

Но прежде всего нас ждала выставка работ Кристера. Он так детально описывал свои картины, что мне казалось, будто я сама их видела – в письмах и телефонных разговорах мы постоянно возвращались к теме вернисажа. Временами Кристер, падая духом, становился раздражительным, ему мерещилось, что все его работы никуда не годятся и будут раскритикованы прессой и искусствоведами. А минуту спустя, переполненный оптимизмом, он уже был готов завоевывать мир своим творчеством. Невероятный энтузиазм Кристера, граничивший с манией, вызывал у меня двойственные чувства. С одной стороны, его целеустремленность притягивала меня, с другой – я завидовала этой страстной сосредоточенности, потому что сама могла думать только о нем. Может быть, я даже ревновала его?

С момента моей последней поездки в Стокгольм прошло три года. Родители уехали из Аспуддена, сменив его на квартиру с сопровождаемым проживанием – мамин тромб привел к сосудистой деменции, и папе пришлось выйти на пенсию досрочно, чтобы за ней ухаживать. Иногда я звонила им. У папы был номер телефона студенческого общежития, и я много раз уверяла его, что он может звонить мне, когда угодно, но он говорил, что не хочет мешать мне. Во время коротких телефонных разговоров мы никогда не обсуждали серьезные вопросы – темы маминой болезни и Дороти были под запретом, а когда я спрашивала, могу ли поговорить с мамой, она либо спала, либо отдыхала.

Потом я чаще всего была благодарна отцу за быстро законченный разговор. От этих звонков у меня оставалось лишь смутное чувство подавленности, не проходившее весь вечер.

В Стокгольме мое воссоединение с Кристером прошло проще. Возможно, потому что я понизила уровень ожиданий. Всего за несколько месяцев я перестроила свою жизнь, и теперь она полностью крутилась вокруг возлюбленного, не оставляя места разочарованиям. Приняли меня с размахом. Кристер встречал на перроне с охапкой роз, а по дороге, в такси, куда погрузили весь мой скарб, мы сидели на заднем сиденье и целовались.

В огромной квартире на Тегнергатан нас ждала мама Кристера, приготовившая ужин из трех блюд.

– Ну, наконец-то мы с тобой встретились, Будиль. Я наслышана о тебе. Добро пожаловать! Меня зовут Лиллиан, полагаю, Кристер уже обо мне рассказывал. – Она наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеки, и я, не поняв намерения, отступила на шаг назад. Моя оплошность, похоже, смутила Кристера, но его мама не стала заострять на ней внимание, сказав:

– Проходи, дорогая, я покажу тебе нашу квартиру.

Кристер, подхватив мои сумки, исчез в другом направлении. Я проследовала за его матерью. Вначале я застеснялась, не зная, как вести себя в ответ на ее безудержную сердечность. Обстановка была совсем не такая, как в доме моего детства, и эти огромные различия заставили меня почувствовать их превосходство. Мне хватило уже одного вида антикварной мебели. Просторные комнаты, обшитые стеновыми панелями, потолки окантованы лепниной. Да и сама Лиллиан – в нарядном платье, в ушах – массивные золотые серьги, губы накрашены помадой персикового цвета, волосы аккуратно уложены. Она была в туфлях на каблуках, и я в одних носках выглядела рядом с ней простушкой. К своему ужасу, я еще обнаружила в носке дырку.

– Эту картину я выиграла в лотерее Художественного общества на прошлой неделе. Она восхитительна, не правда ли? Очень изысканна. Я не знаю, рассказывал ли тебе Кристер: я занимаю должность заместителя председателя Общества изобразительных искусств и в этом качестве часто знакомлюсь с новыми, оригинальными дарованиями в самом начале их творческого пути.

Наконец появился Кристер. Мне хотелось, чтобы он взял меня за руку, но он этого не сделал. Много позже я осознала, что он много чего избегал в присутствии матери.

Лиллиан хлопнула в ладоши: