Карин Альвтеген - Эффект бабочки [litres]

Но это было совершенно не важно. Для меня был важен только Кристер.

Случалось, что мои занятия затягивались до вечера, и я помню, с какой тревогой бежала по улицам, чтобы успеть к назначенному времени телефонного разговора. Однажды я пропустила его и потом несколько вечеров подряд убеждала Кристера, что это никак не связано с Хенке. Я помню его язвительный голос, не внемлющий моим уверениям. Неспособность добиться, чтобы мне поверили. Кристер обвинял меня в неверности, и мое сердце было готово разбиться от его угроз оставить меня.

– Я не могу жить в отношениях с человеком, к которому не испытываю доверия, – сказал он, и я была готова на все, что угодно, лишь бы меня впустили обратно.

После этой истории я стала еще более пунктуальной.

Я сдержала обещание и перестала общаться с Хенке. Не отвечала на телефонные звонки и, насколько это возможно, пыталась избегать его на практике и занятиях. Если мне все же приходилось перекинуться с ним парой слов, меня тут же начинали мучить угрызения совести. Конечно, он заметил, что я изменилась, и сам стал стараться избегать меня. Я удивительно быстро выпала из компании, где раньше мое участие казалось само собой разумеющимся. На их тусовки я больше не ходила, и в скором времени они перестали расспрашивать меня о причинах. Моя последняя весна в Лунде прошла в таком же одиночестве, как школьные годы. И все же это было одиночество другого сорта. Благородная жертва ради иллюзорного ощущения целостности бытия. Я нашла часть себя, которой мне прежде не хватало, и испытывала чувство воссоединения.

Никто так внимательно не считает часы, как разлученный со своим возлюбленным. Время никогда не идет так медленно и не кажется таким пустым. Прошло пять недель, прежде чем мы встретились вновь на станции Несшё. Мать Кристера оплатила и билеты на поезд, и ночь в отеле. Мне такой подарок казался немыслимым, но Кристер объяснил: мать была только рада, потому что после встречи со мной он почувствовал себя намного лучше.

Я восприняла эти слова как яркое подтверждение любви.

Однако выходные прошли не так, как я себе представляла. После долгих недель разлуки нам предстояло оправдать ожидания друг друга. Я строила фантазии о нашем воссоединении, но под защитой расстояния легко забыть нервозность, которую испытываешь, когда на карту поставлено твое сердце. После спешных объятий на перроне Кристер начал говорить о вещах, не имеющих совершенно никакого значения. Посмеялся над странной шляпой прохожего и прокомментировал заголовок о покушении на Папу Римского на первой полосе газеты «Афтонбладет». Предложил выпить кофе – а в моих фантазиях должен был немедленно уединиться со мной в отеле. Куда делось вожделение, пронизывавшее его многочисленные письма ко мне? У нас в распоряжении были лишь вечер и ночь. А потом – вновь четыре недели разлуки.

Взяв еще чашку кофе, он рассказал о запланированной на лето выставке. Художественная галерея упросила его расширить ассортимент работ, и все его время теперь было посвящено живописи. Вначале я слушала с большим вниманием, вникая во все подробности, которыми изобиловал его рассказ, но постепенно недоумение взяло верх. Созданный мною образ Кристера не соответствовал действительности. Наши письма и телефонные разговоры переполняло страстное желание быть вместе, а сейчас появился незнакомый мне тон самоутверждения. Я гнала прочь разочарование, воскрешая образ того, которого любила. Того, кто стал мне лучшим другом, источником моего существования и надежд на будущее.

Мы поужинали в китайском ресторане. Взяли ассорти из четырех небольших блюд и бутылку вина. Только после этого мы занялись любовью, и я наконец почувствовала ту неразрывную связь, которая наполняла всю мою жизнь, пока я была в Лунде, а он – в Стокгольме.

Ночью я лежала, не смыкая глаз, пытаясь остановить время. Как только наступит утро, мы расстанемся, и расстояние опять будет пробуждать во мне смятение.

Ведь где гарантия, что он будет все так же любить меня? Когда я исчезну с глаз долой, в его поле зрения может попасть другая. Более обаятельная. Я была уверена: моя жизнь закончится, стоит мне только утратить его любовь. Так многое теперь потеряло для меня свое прежнее значение.

И тем не менее я успела заметить новые стороны Кристера, от которых у меня засосало под ложечкой. Официант недостаточно проворно подготовил счет, горничная забыла выбросить мусор из корзины – такие мелочи пробуждали в нем злость и не обходились без выговора. А еще он поджимал губы и отводил взгляд в тех редких случаях, когда наши точки зрения не совпадали. Казалось, Кристер в точности знал, как лучше всего испугать меня и заставить заискивать, чтобы вновь обрести его расположение. Но стремление оказаться в его объятиях перевешивало все сомнения. Чаще все было хорошо, и его мрачная унылость и непредсказуемый нрав лишь раззадоривали меня. Я была уверена, что моя любовь постепенно изменит его. В тот день, когда я заслужу его доверие, он перестанет обороняться и станет таким, каким в глубине души был всегда.