Михаил Гиголашвили - Кока

…На небе появились тучки, закрапал дождичек. Настроение упало, не успев подняться. Он поплёлся к психам.

Во дворе застал одного Лудо – тот сидел у пня и что-то ковырял стамеской на дощечке.

– Привет. А где Ёп?

Лудо обстоятельно поправил на голове фуражку с кокардой.

– Мы поссорились. Он ушёл гулять. Нацепил свой дурацкий белый пиджак и отправился. Ты же оставил ему сдачу со стогульденовой? Вот он и ушёл.

– А почему поссорились? – Кока сел напротив.

– Да он, понимаешь ли, утверждает, что львы – дальтоники. А кто это проверял? Если бы были дальтоники, то зебр бы не ловили…

– Зебры чёрно-белые, это дальтоникам ничего, – напомнил Кока.

Лудо подозрительно поглядел на него:

– И ты тоже думаешь, что львы – дальтоники?

– Нет, я так не думаю, – испугался Кока: не дай бог поссориться, тогда ни подвала не будет, ни в туалет сходить.

Лудо отложил дощечку:

– Нет, Ёп не так прост, как кажется. Вот ты у него когда-нибудь в доме бывал?.. Только в кухню заходил?.. А ты зайди в комнату. Пыль в три пальца на всём. Всюду огромные стопки газет, причём вперемешку, старые и новые. Он день и ночь их читает. Какая с утра в руки попадёт – ту и читает до вечера от корки до корки. И это, учти, при том, что он богат! Его отец-миллионер умер, Ёпу, правда, ни единого гульдена не оставил, и теперь он ждёт, когда умрёт мать, чтоб всё ему досталось. Но ему ничего не надо! Ты на его туфли посмотри! Штаны сзади висят, как мешок! Чистый бездомник!

– Он добрый философ, – сказал Кока, тряся по очереди пустые банки.

Лудо окрысился:

– Он добрый разгильдяй! Да, он много знает. Но со львами он перегнул палку.

– Знаешь, а меня в детстве лев чуть не загрыз, – вспомнил Кока.

Лудо опешил:

– Ты что, в детстве в Африке жил? Я думал – в СССР.

– Нет, в зоопарке. Чуть не съел!.. И нам, кстати, не мешает перекусить! – Кока вытащил стогульденовую. – Съездишь, не лень?

Лудо по-доброму разгладил купюру, вынул из-за уха джоинт:

– Покурим – и поеду.

Они взорвали косячок, и Кока рассказал, как было дело.

По воскресеньям, захватив бутерброды, Кока шёл с дедом, охотником и рыболовом, в зоопарк. Причём подгадывали они прийти к кормёжке животных – звери в эти моменты оживляются, а в остальное время апатично лежат в маленьких задрипанных клетках. Это всегда вызывало возмущение деда: “Так мучить зверей! Не могут клетки побольше сделать?” Что в свою очередь удивляло Коку: “Он же охотник, сам зверей убивает, почему вдруг заботится о них?”

Главным аттракционом служил ангар хищников. Там – неизменно тугой запах мочи и рёвы, рыки, визги, вой. Хромой смотритель Валико, от которого разило пивом, а из нагрудного кармана некогда синего халата торчала непременная чекушка, небритый и весёлый, не обращая внимания на людей и зверей, ловко шуровал вилами, просовывая мясо под решётки, то громко покрикивая на беспокойную жеманную гибкую чёрную пантеру: “Давай без глупостей, Дали-джан, не то получишь у меня!”, – то увещевая брезгливого и худого тигра Бадри: “Возьми, мой хороший! Бадри! Бадри-джан! Поешь! Почему тебе не нравится печень? Она хорошая! Вон почки свежие! Тебе надо есть! У тебя цирроз! Мясо тебе нельзя, ешь потроха!”, – то почёсывая через прутья свалявшуюся гриву кудлатого седого полуслепого льва Жермена, уныло лежащего в углу клетки: “Дорогой Жермен, какой ты у нас красавец! Как спал, крысы не беспокоили?” – и лев отвечал ленивым рыком.

В тот день они встретили Валико возле ангара с уже пустым тазом, где плескалась кровавая юшка.

– Что, опоздали? Уже покормил? – спросил дед.

– Нет, пантера осталась. За мясом иду.

Не успели они войти в ангар, как дед, качнувшись, замер, положил Коке руку на плечо так веско, что придавил к земле, и свистяще сказал:

– Тс-с…

И Кока увидел: в клетке льва открыта дверца! И зверь осторожно, уже наполовину вылезши, пробует лапой железную лесенку, а потом, грузно переваливаясь по ступенькам, тяжело спрыгивает на пол!

В ангаре было несколько человек. Дед негромко предупредил:

– Стоять! Замереть! Не бежать! Он старый, сытый! Не пугать!

Его рука тихо задвинула Коку назад, за спину, другая рука медленно выбросила из кармана свёрток с бутербродами в сторону льва.

Лев, вначале шарахнувшись от свёртка, начал катать его лапой, освобождая от бумаги, выковыривать колбасу. Иногда он поднимал башку, поглядывая кругом и, очевидно, решая, нет ли тут претендентов на лакомые кусочки.

Таковых не нашлось. Люди стояли как вкопанные, молча. В клетках металась и рыкала голодная пантера Дали.