Кэтрин Хайд - Не отпускай меня никогда

Воцарилось неловкое молчание. Казалось, что невозмутимость сохраняла только Грейс. Рейлин разглядывала ногти, Фелипе притопывал ногой. Даже Билли сидел у своей двери с ужасно расстроенным видом, хотя девочка была уверена, что он не слышал и половины.

Миссис Хинман сидела очень прямо, сложив руки на коленях, а на лице у нее застыло такое выражение, будто она только что выслушала какую-то возмутительную историю и теперь всем своим поведением демонстрировала неодобрение.

– Что ж, отличное начало собрания, – сказала Грейс, чтобы никто не успел подумать ничего другого. – Кто следующий?

Ни звука в ответ.

Ни с того ни с сего на пороге возник еще один гость, резко грохнув открытой дверью о стену. Вздрогнули все, включая Грейс.

Девочка обернулась и увидела Иоланду. Очень, очень злую Иоланду.

Рейлин поднялась на ноги:

– Ой, здравствуйте…

– Какого черта вы забрали Грейс от родной матери? – спросила Иоланда.

Грейс торопливо вклинилась между ними, пытаясь предотвратить ссору. Ну, или хотя бы чуть-чуть ее пригасить.

– Это я все придумала! – сказала она.

– Ты? Сама захотела, чтобы тебя забрали от мамы?

– Мы просто решили, что… Ой, ну вот, опять слово забыла. Чем мы хотели перестать заниматься?

– Попустительством, – подсказала Рейлин, по-прежнему настороженно глядя на Иоланду. – Мы хотели перестать потакать твоей маме.

– Ах вот как! Тогда объясните мне, с каких пор позволять человеку воспитывать собственного ребенка – попустительство?

– Я объясню! – завопила Грейс. – Дайте я, я все знаю. Понимаете, мама спала целыми днями, а наши замечательные соседи за мной присматривали, но потом мы решили, что если продолжать в том же духе, то мама будет преспокойно глотать свои таблетки и дальше. И ничего хорошего из этого не выйдет. Тогда мы подумали: ведь иногда человек исправляется, если боится потерять что-нибудь очень-очень важное, ну, знаете, вот меня, например. И мы сказали маме, что ей нельзя меня видеть, пока она не исправится.

Несколько мгновений Иоланда молчала. По лицу было совершенно непонятно, о чем она думает.

– Да это же просто отличная идея! – воскликнула она наконец.

– Правда? – переспросила Грейс, удивившись ее энтузиазму.

– Ты сама все придумала?

– Нет. Мне мистер Лафферти посоветовал.

– Сама она тоже постаралась, – сказала Рейлин.

– Значит так, – объявила Иоланда. – Я сейчас спущусь к твоей маме и скажу, что сегодня ей чертовски не повезло, потому что я на вашей стороне. Она, конечно, разозлится, но ничего. Переживет. Сколько ей надо продержаться без наркотиков, прежде чем вы вернете Грейс?

Тишина.

– Хм… Мы не подумали о сроке, – сказала Рейлин.

– Тогда надо подумать. Потому что у нее бывают просветления на пару дней, но не больше. Только успеешь обрадоваться, а она за старое. Давайте установим срок в месяц. Я тоже хожу на собрания анонимных наркоманов, так что прослежу за ней без проблем.

Все переглянулись между собой.

– Хорошо, – ответила Рейлин.

– Договорились! – Иоланда вылетела из квартиры.

– Странно получилось, – заметил Фелипе.

– Зато закончилось хорошо! – ответила Грейс. – Ладно, не отвлекаемся, у нас собрание.

– По-моему, собрание надо отложить, – сказала Рейлин. – Вдруг твоя мама рассердится после беседы с Иоландой? Нам не стоит сидеть здесь с открытой дверью. Да и Билли уже не с нами.

Грейс выглянула на лестничную площадку и вздохнула: дверь в квартиру Билли была закрыта, и он сам, судя по всему, надежно спрятался внутри.

– Надо с ним поговорить, – сказала она.

– Знаешь, – Грейс обратилась к Билли, который сидел на диване, съежившись в комок и обнимая кошку, – я хочу, чтобы ты пришел к нам на школьный концерт. Зрителем. Посмотрел бы, как я танцую, похлопал бы.

Билли фыркнул. Будто услышал смешную шутку. Будто даже не допускал, что Грейс может о таком попросить.

– Нет, серьезно, – сказала она.

Билли резко побледнел, хотя и так не отличался особым румянцем.

– Грейс, ты же знаешь, что я не могу.

– Нет, можешь!

– Грейс, я…

– Билли, послушай: ты хочешь остаться дома, потому что так проще? Или хочешь поразить всех своим блеском?

Он бросил на нее обиженный взгляд.

– Так нечестно.

– Меня ты спрашивал точно так же!

– Это совсем другое дело.

– Почему?

– Потому что спрашивал я, а не ты.

– Ты подумай, ладно? Пообещай, что подумаешь. Я знаю, что ты в итоге примешь правильное решение.

– Молодости свойственна самонадеянность, – пробормотал Билли.