Роман Солнцев - Золотое дно

Винтовая каменная лестница словно не имеет конца — раз этаж… два этажа… четыре… Лестница вьется по кругу — здесь теплее, но очень сыро и темно. Надо было взять фонарик.

Наконец, разметнулась в обе стороны галерея, бесконечный бетонный коридор. Он вытянут по дуге, повторяя очертание плотины, вернее, вот этой ее части — водосливной, а другая половина встанет еще не скоро, там сейчас котлован. Еле светят жалкие редкие лампочки над головой. Из стен сочится влага. Под ногами маленькая река, вода сжала резиновые сапоги почти до колен. Туровский на уровне дна. Где-то здесь укладывался первый «зуб»…

Валерий медленно, как во сне, брел по внутренней речке, перешагивая шланги. Здесь владения СГЭМ, спецгидроэнергомонтажники устанавливают и отлаживают насосы. Здесь владения КИА — работники участка контрольно-измерительной аппаратуры запрятали в теле плотины сотни датчиков, по которым судят о том, как проседает бетон, как перемещаются под напором воды секции плотины (все-таки перемещаются — на миллиметры!), как работают дрены, здесь провода, секционные щелемеры, желоба и пр.

Валерий сворачивал в боковые коридорчики, заглядывал в темные «чуланы» — он думал. За железобетонными стенами рядом двигался Зинтат. Не забьет ли он все остальные донные, если внизу течение крутит?! Хотел прикурить — спичка погасла, душно здесь. Нет вентиляции хотя бы временной. На днях один сварщик пожаловался — не могу, говорит, работать, задыхаюсь, от электросварки кислый угар. Туровский вызвал прораба — тот объяснил, что тянуть вентиляцию из-за трех дней работы в подземном коридорчике бессмысленно, невыгодно, что он уговорит другого сварщика. Но никто не захотел туда идти. Туровский приказал было спустить вниз кислородный баллон и во время одумался — сварщик мог взорваться или сгореть с этим кислородом. Переговорил с безотказным Валевахой, который и выделил для СГЭМа своего сварщика, здорового молчаливого парня. И все было сделано. Вот так, товарищи! Валеваха есть Валеваха.

В полушубке стало жарко, Валерий расстегнулся, снял шапку вместе с каской. Во мраке подземелья быстро устаешь. В детстве у него была подружка Ася, она боялась буквально всего: лягушек, грозы, быков, змей и ворон. Но у нее на любой случай жизни был выход. Когда, например, по траве скачками двигалась пупырчатая страшная жаба или по небу катилась черная туча, пугая громом и молниями, Ася зажмуривала один глаз, а к другому приставляла на манер подзорной трубы оба кулачка, и смотрела сквозь них туда, где нет лягушки, или в небо, где сияет мирная синева. И ей верилось: нет никакой жуткой твари и нет никакой грозы. Но как можно уподобляться трусливой девчонке?! Надо попытаться смело представить всю картину происходящего перед плотиной.

И Туровский пытался, и все равно ничего не мог придумать более убедительного, чем версия, уже принятая руководством. Сбито течение каменной защитной косой, завертело в водоворот всякий сор, деревья… морозы и сковали. А как хотелось бы сейчас придумать какую-нибудь непременно гениальную идею! Чтобы все ахнули: вот в чем разгадка! Увы.

Валерий брел бессмысленно дальше по галерее, бурля сапогами по воде, свернул в седьмой или восьмой коридор… И тут погас свет. Туровский тихо выругался.

Хватит, пора выбираться! Следуя зрительной памяти, он повернул назад, тут же запнулся в темноте за какую-то трубу и грохнулся навзничь, в воду. Немедленно поднялся, зло смеясь, и в растерянности замер. Кромешная тьма, надо ждать света.

С него текло, он весь вымок. В бешенстве от невезения он стряхивал с рукавов, с груди воду, правый сапог, которым при падении зачерпнул, хотел было снять его и слить, но с кривой усмешкой подумал: «Все равно теперь».

Пошарил вокруг, нащупал бетонную стену, прислонился. «Надо подождать».

Чтобы не терять впустую времени, продолжал думать. «Если в сутки на ноль-ноль семь десятых отметки, это… это через сорок, сорок пять дней надо разбегаться. Перекатит. А может быть, и раньше? Черт возьми! Атомный век! Век электроники! На Луну летаем! А понять никто не может, что с этой каменной дурой». Туровский больно стукнул кулаком по стене.

И ему показалось — вдали звонит телефон. Уже мерещится? В галерее на стенах висели телефоны с тяжелыми трубками, как в подводных лодках или на теплоходах. Наверное, сработал случайный звонок. Впрочем, даже если надумаешь сейчас найти этот аппарат, не найдешь — только сверзишься куда-нибудь…

Достал спички, шоркал, ширкал — сырые. Хотел выбросить вон — сунул в карман. Вдруг пригодятся. Хотя… глупость, трусость, скоро включат.