Роман Солнцев - Золотое дно

— А сам ты что, уже не комсомол?! — вдруг вскинулся Васильев. Его желтое лицо было недобрым. — Ты уже кто?

Наступила пауза. Все знали: начальник стройки благоволит к молодому начальнику штаба стройки. И вдруг такие слова? Но никто не стал добавлять дров в костер. Васильеву позволено ругать своего человека, остальные молчали, кто злорадно поглядывая на Туровского с его смешным утиным носом, кто соболезнуя.

Один из новых начальников «Промстроя» стал жаловаться, что заводы обманывают, нет арматурного железа. Тут кто-то закричал про склад смолы, а ему в ответ: какой склад?! Выройте ломами яму — вот и склад! А начальник АТК-2 смущенно признался, что его шофера уже выполнили план первого квартала.

— Так я вам честно, товарыщи’, это обман! — Кудрявый украинец Потапенко, смеясь, дергал себя за ус. — Пока не посадили нас, переходим на спидометровое хозяйство. — Он слегка поклонился Васильеву. — Спасибо за совет. Вовремя.

— Почин жить честно, — разлепил губы Васильев. — Поддержим. — И мгновение помолчав, слегка улыбнулся.

Все ожили, захохотали. Всем было известно: в автохозяйстве — давно приписки. Но руководители знали и то, что это частью — по их вине. Многие предприятия заказывают себе машины — и держат у ворот без работы. А чтобы не обижать, пишут потом шоферам в путевки, сколько не жалко, хоть тысячу километров. Теперь так не будет, объяснял Потапенко.

— Если машина простояла без дела — штраф с вас. А если мы подвели, не перевезли груз — штраф с нас.

— Взаимовыручка на основе штрафных санкций, — снова Васильев был мрачен. — Создадим специальный штат по начислению штрафов. Интересно, что сказал бы по этому поводу Хрустов?..

— Кто?! — стали переспрашивать за столами.

«Ясно, — подумал Валерий. — Левка и к нему тропу протоптал. Он и нажаловался». И попросив жестом и взглядом у Васильева разрешения выйти на минутку, стыдясь самого себя, из приемной позвонил в отдел кадров:

— Это начштаба Туровский. Там был сигнал насчет Климова?

— Да, да, Валерий Ильич! — отвечал женский голос. — Приказ отправлен наверх.

— Приказ вернуть. Такое решение. — И он быстро положил трубку.

В кабинете громко, как в мегафон, докладывал главный инженер о тяжелой обстановке, сложившейся вокруг плотины. Люди напряженно слушали, понимали: мнение Титова — это мнение и Васильева. Иначе не может быть, учитывая вслпывшую информацию, что начальники являются соавторами защитной косы в верхнем бьефе.

— Никакой паники! — посапывая розоватыми ноздрями, с важностью обводил всех взглядом Титов. — Сибирь не оранжерея. Здесь все бывает. Мы говорили с Ленинградом, в самом чрезвычайном случае пропустим воду и лед через гребенку. Плотина выдержит. Придется только убрать заранее краны, механизмы. Стихия, товарищи! — Он развел руками, и дорогие его запонки сверкнули справа и слева. — Нервы надо закалять, а то некоторые товарищи повели себя, имен не будем называть, просто недостойно… — Он достал платочек, обмакнул губы. — Hy, на худой конец — поплывем вместе в Ледовитый океан!..

Он доложил насчет нехватки вагонов, насчет ремонта котельной, насчет недостроенного жилого дома и Дворца культуры, насчет шатров и брезента для УОС, арматурного железа, насчет балок 45-М для ЛЭП и при вновь затянувшемся, упорном молчании Васильева кивком отпустил людей.

Валерий тоже было поднялся и хотел вышмыгнуть вон, но его мановением руки задержал Титов (не Васильев, а Титов!). Они остались втроем.

— Все-таки не согласны? — спросил Титов у Васильева. — Насчет кранов.

— Нет, — ответил Васильев. — Я бы их не хотел снимать. Как думает наш начальник штаба?

Туровский не знал, что ответить. «Пусть пока поработают? А с другой стороны, потом попробуй размонтируй КБГС-1000 или даже КБГС-600! Нужен месяц. Самое меньшее полмесяца. А где взять время? Кто знает, как завтра поведет себя Зинтат? Вспухает на глазах. Тут еще солнце станет жарить… грядет весна…»

— Я согласен с вашим мнением, — промямлил Туровский Васильеву.

— Да? — невнятно буркнул Васильев. — Я сейчас. Надеюсь. — И вышел вон.

Титов повернулся к Туровскому и театрально откинулся на стуле.

— Валерий, тебе сколько? Двадцать пять уже есть? У тебя когда-нибудь будет свое мнение?

— Почему так говорите?! Я, может быть…

— Улитки, мать вашу! — проворчал, ерзая на стуле, Александр Михайлович. — Стр-раусы! Это они утыкают голову в песок… Думают — спрятались. Как-нибудь пронесет, да? Ты бы очень скоро мог работать моим заместителем, а там и главным инженером, — негромко продолжал Титов. — Сейчас всеобщее омоложение, Алик скоро уйдет. И ему сейчас до фени, что у нас тут. Хоть гори огнем. Ты хоть знаешь, что он пьет?