Роман Солнцев - Золотое дно

«Опять двадцать пять! — подумал Климов. — Никак Валера не успокоится. С чего он взъелся на меня?!» В ответ на вопрос начальника штаба Васька-вампир усиленно закивал. Он схватился за глаз, изображая сейчас очень хворого человека. Попросил разрешения сесть.

— Они поссорились… чью машину я первой проведу, а чью второй. Я полез разнимать. А как бывает у нас… разнимающему и нагорит, вот и выручай шоферов.

Поднялся гвалт. Большинство не знало истинного положения вещей. Серега вскочил:

— Да врет он, ага! За деньги… за бутылки перетаскивал…

Васька-вампир дернул губой:

— А за оскорбление личности могу и в суд подать.

Многие оглянулись на Климова. Иван Петрович медленно поднялся.

— Почему же ты обманываешь, Василий? Разве так было? Посмотри мне в глаза!

— Это он! Он!.. — торжествуя и боясь, заверещал Васька-вампир и, обернувшись к Туровскому, показал обеими руками. — Я узнаю его! Бил меня… бил… и еще приговаривал: «Ты меня запомнишь!»

«Господи, какая сволочь, — затосковал Иван Петрович, глядя на лживого в белой марле паренька. — И это про него в газетах писали? Но если, не зная сути дела, выбирать между ним и мной, конечно, он ближе им всем. Но где дружки-шофера? Они-то знают цену словам Васьки?»

— Все ясно, — отрезал Туровский. — Ясно, откуда гнилой ветер. Вам это даром не пройдет, Климов.

Иван Петович, уставясь ему в желтокоричневые мазутные глаза, издевательски-послушно кивнул. «Только не сорвись, — говорил себе. — попляшут на твоей груди — и разойдутся. А у тебя работа, судьба!»

— Не бил он! — истошно закричал Серега. — А его премии лишили! А я бил! Я б его убил, падлу, если бы знал, что так врать будет, дешевка, пес!

— Комсомолец Никонов, — смешался Маланин и густо покраснел. — Это вы у него научились? — Он кивнул в сторону Климова.

— Нет! Дядь Вань чище, чем вы тут все! У него грамота райкома комсомола! На Севере дали! Он десять специальностей имеет!

— Там все десять специальностей имеют, — прозрачно сострил, подтягивая гримасой губы к носу, Туровский и глянул на часы. — Все ясно. Что там у нас еще? — спросил он у комсорга. — Закрываем?

Маланин стоял, пунцовый, то ли что-то сказать не решился, то ли нечего было говорить. Надел на шапку каску.

— Если мне позволят, — вдруг буркнул Климов.

— Что такое? — начштаба словно что кислое проглотил. — Может быть, товарищи, нас ждет некое покаяние?

В это время к нему подскочил московский журналист с фотоаппаратами на груди, они стали довольно громко переговариваться. Иван Петрович, играя желваками скул, ждал. Валерий, почувствовав перебор в своей игре, оглянулся:

— Ну, давайте, давайте… вам разрешают.

— А это вам лично я хотел сказать пару слов, — с нажимом ответил Климов. — Вам, Валерий Ильич. Я думал, вы… извинитесь передо мной. Если действительно ратуете за правду. За истину.

— Ого! Это интересно! — отозвался за Туровского Володя Маланин. И как бы от себя растерянно пробормотал. — Ты чего это, дядь Вань?.. Не надо бы тут…

— Понимаю, козел для отпущения. Что, дескать, — одним грехом больше, одним меньше. А я не трогал этого молодого человека. Слышь, Вася, — не поворачиваясь к трактористу, сказал Климов, — когда-нибудь будешь умирать, вспомнишь — поздно будет! Это святотатство — врать своим собратьям по вере.

— Чья бы мычала… — донеслось из толпы. — «Химик» несчастный.

— Скажи, что, от меня пахло, когда я с тобой разговаривал? — не стал отвлекаться Климов.

— Конечно! Сивухой несло! — с вызовом ответил Васька-вампир и засмеялся. И некоторые вокруг тоже засмеялись.

— А вот и нет, — тихо и горестно возразил Климов. И продолжал, до бешенства раздражая медленностью своей речи многих, кому хотелось быстрее пообедать. — Помнишь, я сказал — пойду, позвоню дорожникам, помнишь?

— П-помню… — Васька-вампир не почувствовал тут ловушки.

— И я пошел в Строительную лабораторию. Там телефон. И дежурила подруга товарища Туровского, Аня. Я снял шапку, сел рядом и позвонил. Валерий Ильич, спросите у вашей подруги — пахло от меня водкой или нет? Я думаю, у нее нюх тоньше, чем у этого… человека.

Валерий страшно смутился. Ему вовсе не хотелось что-то перерешивать. Тем более, расспрашивать Аню о каком-то пьянице и бродяге.

— Хватит! — отрезал он, бледнея. — Расходимся!

Иван Петрович поправил шапку с каской и вразвалку пошел прочь от этой компании. Молодые люди вослед что-то кричали, смеялись.

«А ведь еще недавно Валерка был неплохой парень. Как быстро власть меняет людей».