Роман Солнцев - Золотое дно

— Ласточка, — буркнул он нелепо. И словно зарыдал внутренне. — Милая… извините меня. — Опомнился, она до сих пор держала в руках вязаную шапочку и каску, выхватил и надел ей на голову. «Еще простудится из-за тебя, дурака».

Вокруг сверкали темные звезды электросварки, лился огненный дождь.

— Горе ты луковое… — наконец, выдохнула Нина. Глаза у нее были круглые. — Напугал меня, дядечка…

— Не зови меня дядечкой, — как бык склонив голову, попросил Климов.

— А как? — снова засмеялась, зашаркала валенками, почти танцуя, перед ним Нина, рыжая, как варежка из белой шерсти, перекаленная на печи. — Ой, радикулит меня разбил… Ой, старенькие мы… ой! Кости хрустят! А как звать? Ванечкой?

— Можно, — буркнул бородатый человек сорока лет.

И в эту минуту вновь появился в блоке Маланин.

— Дядь Вань, на собеседование…

Иван Петрович переменился в лице. Нина, видимо, уже знала, что его включают в список водолазов — на миг прильнула к нему, быстро прошептала:

— Береги себя! Ванюшка, Ванечка, Ванятка! — и убежала.

Ошеломленно он смотрел, как девушка ловко спускается по железным прутьям, дуя на руки — варежки больно тонки (почему не в верхонках?), ведь арматура лестниц от мороза аж голубая, «какая милая… славная… да ведь стар я для нее? Она шуткует!»

Климов с Маланиным поднялись на гребень плотины, сошли на лед и оказались в шатровой палатке, где было тепло — всего лишь градуса два-три мороза, со всех сторон дышат красными языками электрокалориферы. И выстроилось человек семь добровольцев, среди них один знакомый — Коля Головешкин из соседней комнаты в общежитии, это он водрузил на 200-метровую скалу над Зинтатом красный флаг к 7 ноября. Перед добровольцами похаживал бравый парень в летчицкой меховой куртке и расшитых унтайках, видимо, приезжий. У него розовел лихой шрам на подбородке и от этого улыбка казалось язвительной.

— Меня зовут Саша Иннокентьев, — сказал он. — Я из Иркутска, ваш инструктор. Про Байкал слышали — это побольше любого таза водичка.

Возле его ног на брезенте лежало снаряжение — трехболтовый шлем, водолазная рубаха, шерстяное белье, водолазные ботинки или вернее, галоши, шланги и грузы для погашения плавучести — свинцовые бляхи на брасах из ремня. Значит, в самом деле готовят обследование донных.

— Кто имеет документы? — спросил инструктор.

Трое, в том числе и Климов, подняли руку. А поскольку он всегда носил с собой все свои бумаги, тут же вынул из внутреннего кармана слегка изогнутые корочки.

Инструктор раскрыл, глянул, кивнул.

— На какую глубину ходили?

— Двадцать.

— Температура?

Иван Петрович замялся.

— В основном в теплую, плюс четыре.

— Вода везде плюс четыре, — поправил инструктор. — Я про воздух.

— И я про воздух. Про погоду. Но помогал и в мороз. Я крепкий.

— Посмотрим. — Инструктор переговорил с другими добровольцами, устроил всем краткий экзамен — как что надевается, что с чем соединяется: — Вот здесь, в воздушно-телефонном вводе два канала… это телефон, ясно, а это что за зверь?

— Канал для подачи воздуха, — сипло доложил Климов. — Тут штуцер для приворачивания шланга. Внутри клапан, он пропускает воздух в шлем, а обратно не выпускает, если воздух не подают.

— А как же вентиляция?

— А вот же, — Иван Петрович показал на шлеме, где расположен головной клапан. — Башкой нажмешь…

— Ладно, это мы всё потренируем. Сейчас быстро: сигналы сверху. Телефон отказал или плохо слышно. Но в руке у страхующего сигнальный конец. Он спрашивает: как себя чувствуешь? Что он должен сделать?

— Дернуть один раз веревку, — ответил Коля Головешкин.

— Выходи наверх.

— Три раза.

— Продолжай спуск.

— Два раза. Потрясти, не дернуть.

— То-то же. Стой на месте!

— Потрясти три раза.

— А если дернут раз и потрясут. Что приказывают сверху?

Головешкин не мог вспомнить.

— Идти вправо, — ответил Климов. — Дернут два раза и потрясут — влево.

— Водолаз дает сигналы наверх. Дернул три раза.

— Просит поднять наверх.

— Из чего сделан гидрокостюм? Кто знает.

— Я, — отвечал Климов. — Водолазная рубаха из трех слоев: тифтик, шелковистая резина и доместик. Тифтик — вот она, очень прочная ткань, с изнанки — тонкий слой каучука. Доместик тоньше, нежней. Что еще? Водолазные грузы — это свинцовые отливки весом в пуд, галоши — из толстой кожи, с деревянными стельками и свинцовым подошвами — под десять кэгэ. Но в воде всё это легче перышка…