Анатолий Калинин - Цыган

Даже длинные декабрьские ночи на острове не тянулись так долго, как этот день. И все же настигнутый на какое-то короткое мгновение сном, он не успел подстеречь, как у ворот заскулили тормоза и проскрипела по снегу скатами машина. Он проснулся и вскочил с кровати, когда под быстрыми шагами уже пробрунжали ступеньки крыльца и из сенец в дом открылась дверь.

Но это не Клавдия была.

— Что-то я не замечаю, чтобы хозяйка ждала сегодня гостей? — весело спросил с порога звучный с мороза мужской голос.

Военный в припорошенных снегом серой папахе и длинной шинели с красным кантом на бортах и отворотах, переступив порог, остановился, с явным недоумением глядя на Будулая.

Подвластный привычке Будулай, подтягиваясь, первый сказал:

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор.

— Вы кто? — снимая папаху и стряхивая с нее снег, все еще с удивлением спросил генерал.

— Я здесь на квартире стою.

— А хозяйка, — генерал помедлил, — Клавдия Петровна где?

— Ее командировали в Ростов на ярмарку.

Генерал заметно помрачнел.

— Жаль. — И, окидывая взглядом стены комнаты, пояснил: — Когда-то и я здесь на квартире стоял. Я начальник того самого училища, где учился ее сын.

Вспомнив о своих обязанностях хозяина в отсутствие хозяйки дома, Будулай предложил:

— Вы раздевайтесь и пройдите к столу, товарищ генерал-майор. Сейчас я обед разогрею. Клавдия Петровна перед отъездом сварила борщ.

Генерал улыбнулся.

— Спасибо. Я знаю, какой Клавдия Петровна хороший варит борщ, но перед поездкой сюда пообедал уже. — Раздеваться он не стал, лишь какой-то бумажный сверток, крест-накрест перевязанный капроновой тесьмой, положил на подоконник, а на него поставил свою папаху с красным дном. Но к столу прошел и даже провел ладонями по зеленой клеенке. — Все как было при мне.. — И, взглядывая на Будулая, он спросил: — Цыган?

— Цыган, товарищ генерал-майор.

— Меня Андреем Николаевичем зовут. Да я, между прочим, и генерал совсем свежей выпечки. Всего три дня, как из Москвы пришел приказ. А вас как прикажете звать?

— Будулаем. Но фамилия у меня Иванов.

Генерал весело приподнял почти безволосые дуги бровей, судя по всему, когда-то обгоревших.

— Русский цыган?

— Меня и в Пятом донском кавкорпусе называли так.

— И это не обижало вас?

— Тогда все, кто в нашем корпусе служили — и русские, и армяне, и узбеки, и все остальные, — казаками называли себя.

Как показалось Будулаю, этот уже немолодой, но с новыми, вышитыми золотыми нитями звездами на плечах генерал с интересом взглянул на него.

— Клавдия Петровна знает, кого к себе на квартиру пускать.

— Ее сын здесь меня случайно на острове встретил и домой на квартиру привел.

— Случайного, как известно, ничего не бывает. Вот и мы с вами тоже не случайно встретились в этом доме. Помню, когда мне с училищем пришлось временно оккупировать этот хутор для учений, доходили до меня разговоры, что здесь кузнечил цыган.

— Нет, я на острове служу.

— Показывал мне Ваня Пухляков и остров. Говорят, четыреста лет назад казаки принимали на нем первых царских послов.

— А после ночного дежурства сюда прихожу, — добавил Будулай.

— Во всяком случае, я рад, что Клавдии Петровне теперь не одной приходится зимовать в доме. — Генерал еще раз долгим взглядом окинул стены комнаты и взял с подоконника свою папаху с красным дном. Но привезенный им бумажный сверток, крест-накрест перевязанный серебрящейся капроновой тесьмой, оставил лежать на подоконнике.

И опять, вспомнив о своих обязанностях в отсутствие хозяйки дома, Будулай предложил:

— Но тогда, может быть, вы на дорогу выпьете взвару, товарищ генерал?

Генерал с колебанием взглянул на него:

— Из груш?

— С жерделами.

— Если из груш с жерделами из ее собственного сада, не откажусь. Помню, все другие женщины в хуторе взвар из вишен и яблок варили, и только у нее можно было попить из груш с жерделами.

Но когда, ненадолго отлучившись в погреб во дворе, Будулай вернулся с кастрюлей и стал половником наливать в большую оранжевую чашку взвар, генерал решительно запротестовал:

— Нет, нет, если вы сегодня остались за хозяина в этом доме, то наливайте и себе. Иначе гостю недолго подумать, что вы брезгуете им. — И, только проследив взглядом, как Будулай, достав из шкафчика другую оранжевую чашку, наливает в нее взвар, взялся за ручку своей: — Вот теперь, как говорят, порядок. — С нескрываемым наслаждением он осушил чашку до дна и поставил на стол. — Да, и не каким-нибудь там холодильником, а земляным погребом отдает. Хотя вообще-то нам с вами полагалось бы в такой день не взвар за здоровье хозяйки этого дома пить.