Анатолий Калинин - Цыган

Впервые улыбка тронула уголки губ Будулая.

— Нет. Мне этот блиндаж давно знаком.

— Но ты же в нашем пятом донском служил?

— Это уже после госпиталя. В июле сорок второго наша стрелковая рота с этого острова раздорскую переправу прикрывала.

Теперь уже Тимофей Ильич, качнувшись в своем кресле вперед, положил обе руки на колени Будулая:

— Ну тогда, как говорится, мне тебя сам бог послал. Поскольку ты этот остров уже в самые тяжелые годы своей грудью защищал. — Видя, как Будулай, с недоумением взглядывая на него, пошевелил на подлокотнике кресла рукой, Тимофей Ильич поспешил предупредить его: — Нет, ты не подумай, что я хочу тебя на должность какого-нибудь сторожа спихнуть. Единственный на весь район еще остался остров с дубовым лесом, и все кому не лень стараются его дерево по дереву растащить. Летом эти проклятые браконьеры, конечно, на лодках много не увезут, а зимой они по ночам прямо на лесовозах по льду переезжают и столетние дубы с тополями и вербами пилами «дружба» подчистую стригут. Если и дальше так пойдет, то скоро от острова останутся одни пеньки.

В эти минуту накудрявленная, как белый барашек, секретарь, приоткрыв дверь, заглянула в кабинет Тимофея Ильича.

— Все члены правления, Тимофей Ильич, давно уже в сборе.

Тимофей Ильич отмахнулся.

— Еще подождут, Я тоже здесь не в шахматы балуюсь. — И подождав, пока дверь кабинета закрылась, он опять повернулся к Будулаю. — Поскольку вся эта шушера предпочитает по ночам орудовать, то и тебе тоже придется ночь на день перевести. Ночами будешь дежурить на острове, а днем отсыпаться в хуторе у Клавдии Петровны Пухляковой. У нее тебе никто не будет мешать. Все дети от нее уже разъехались, будете жить только вдвоем. Я твой выбор целиком и полностью одобряю, Будулай. — Но, увидев, как Будулай, поднимая лицо, с явным удивлением взглянул на него, Тимофей Ильич тут же и поправился: — Я в том смысле, что она не только как хозяйка, но и вообще самая порядочная женщина у нас в хуторе. — Вставая с кресла, Тимофей Ильич решительно протянул ему руку. — Считаю, мы обо всем окончательно договорились, Будулай. С сегодняшнего дня и бери над островом ключи от власти. Зайди к старшему кладовщику, двустволку возьми. В лесу ночи темные, а эти молодцы, бывает, не с пустыми руками наезжают. — При этом Тимофей Ильич старался поглубже заглянуть в глаза Будулая, который тоже поднялся со своего места. — И как это тебя, бывшего разведчика, так обработать могли?

Но встретил Тимофей Ильич все тот же недоуменно-непонимающий взгляд Будулая. Непроницаемая сизая дымка застилала его.

Когда через пять минут Тимофей Ильич вошел в зал заседаний, члены правления колхоза набросились на него сразу со всех сторон:

— Совести, председатель, у тебя нет, битый час ждем!

— Как будто у нас никаких других дел нет!

— Забюрократился, Тимофей Ильич!

— Как новую «Волгу» завел, через губу не плюнешь.

— Придется об этом на отчетно-выборном собрании поговорить.

Под градом этих реплик Тимофей Ильич спокойно прошел через весь зал заседаний на свое место в конце длинного стола с приставленным к нему в виде буквы Т другим небольшим столом и, пододвинув под себя ногой стул, положил обе сжатые в кулаки руки на шероховатое зеленое сукно.

— Все выговорились? И ты, Клавдия Петровна? Вот и хорошо. Только вот отчетно-выборным собранием вы грозили мне зря. — Сунув руку за борт пиджака, он вынул и развернул на две стороны лицом к членам правления красную книжечку. — На свои персональные сто двадцать рублей плюс тринадцатая зарплата я в любой момент готов перейти. Вы же сами на прошлогоднем собрании… — Голос у него слегка дрогнул, и Тимофей Ильич, повернув раскрытую пенсионную книжку к себе, стал внимательно рассматривать ее, — Неужто это у меня за послевоенные годы уже такая сытая рожа стала? — Из конца в конец длинного стола, за которым сидели члены правления, прокатился смех, но Тимофей Ильич тут же и захлопнул книжку, сунул ее за борт пиджака. Взглядом он обежал стол с тяжелой коричневой скатертью: — Тебе, Клавдия Петровна, я бы посоветовал меньше всего шуметь. Можно подумать, что это я у себя в кабинете целый час только свои личные проблемы решал. — Тимофей Ильич опять положил обе руки на стол: — А сейчас мы попросим нашего уважаемого главного механика рассказать, как это ему вчера удалось спустить под лед целую скирду люцерны вместе с трактором и с прицепом.

Заявляясь к Клавдии по воскресеньям с маленькой Настей на руках, Екатерина Калмыкова шумно восторгалась: