Вера Колочкова - Зима Джульетты

– Вот именно! А тут бы еще и мама Ромео начала к ним в Пизу из Вероны каждый божий день наезжать и подливать масла в огонь. Кто у него мама-то была, Монтекки или Капулетти? А впрочем, не важно. В общем, все родственники, глядя на неприкаянную Джульетту, уговорили бы Ромео ее бросить и найти себе более приличную хранительницу домашнего очага… Капали бы ему на мозги, капали! Очаг, мол, для мужчины важнее какой-то там любви!

– И Ромео бы согласился с ними, наверное, – обреченно констатировала Люба.

– А то! Конечно бы, согласился. И осталась бы Джульетта в Пизе одна, с ребенком на руках. Представляете, какая трагедия? Жила бы себе взрослая тетка Джульетта, брошенка и мать-одиночка, этакая грустная Джульетта возраста осени… Что может быть печальнее на свете, чем… осень Джульетты? А еще печальнее – зима Джульетты…

Юля вдруг услышала, как Люба тихо всхлипывает. Повернулась к ней удивленно:

– Люба, вы что?!

– Ой, Юлечка… Ведь это все… Это же все про меня… Практически дословно. И про домашний очаг, и про маму, и про осень и зиму.

– Да почему же – про вас? А может, про меня? Что ж вы такая впечатлительная, Люба, господи боже мой!

– Нет, это про меня, про меня. В том смысле, что это у меня наступила зима Джульетты…

– А у меня что, весна? У меня тоже – зима! Даже имя мне больше соответствует! Я же Юлия! То же самое, что и Джулия, Джульетта… А вы – Любовь! Таким именем гордиться надо! Вон вы как сейчас лихо позволили себе, на ужине-то… Какая, к черту, зима? Я, например, так не могу, и совершенно определенно про себя знаю, что никогда не смогу!

– В каком смысле – не сможете? Влюбиться не сможете?

– Да, в этом самом смысле и есть. Я законченная и состоявшаяся зимняя Джульетта, так уж получилось. Замерзла еще в юности. Про мою историю тоже можно сказать – нет повести печальнее на свете…

Юля очень удивилась, услышав плаксивые нотки в своем голосе. Нет, откуда чего взялось? А все эта Люба со своими странностями. Еще и смотрит на нее так жалобно!

– Может, расскажете, Юля?

– Что?

– Свою историю…

– Нет. Не хочу.

– И все-таки…

– Я же сказала – не хочу! Что непонятно?

Да, резко получилось. Грубо, почти по-хамски. Но эта Люба сама напросилась. Зачем человеку в душу лезть, если он туда не пускает?

– Хорошо, Юлечка, хорошо. Как хотите. Извините меня, пожалуйста, за назойливость.

– Да ничего. Это вы меня извините.

Потом шли молча, чувствуя неловкость от короткой размолвки. От пруда тянуло холодом, промозглой сыростью. Меж деревьями сгустились плотные неуютные сумерки, и небо было темным, набухшим влагой.

– Похоже, ночью дождь будет… Холодать стало. Как бы погода совсем не испортилась, – тихо проворчала Юля, поднимая воротник ветровки.

– Да, я тоже приближение дождя всегда чувствую, – подхватила Люба, подняв голову к небу.

– Может, в номер пойдем? У нас даже зонтов с собой нет… – предложила Юля.

– Да, идемте!

Возникшая неловкость, казалось, притащилась за ними и в номер, улеглась вместе с ними на кроватях, уткнулась в книжки. Глаза читают, а в голове пустота и неловкость…

Юля упорно вглядывалась в чеховские строчки, и вроде пошел процесс, но все равно поймать нужное настроение, как давеча, не могла. Совесть мучила. Ну, может, не совесть, а так, маленькое недоумение в отношении самой себя. Нет, чего вдруг с такой лихостью отшила бедную Любу? А с другой стороны – и в самом деле трудно все это в памяти ворошить. Трудно и больно. Да и чего там особо ворошить, подумаешь, грустная жизнь одинокой Джульетты… Сценарий-то – хуже некуда. Ромео умер, а Джульетта жива осталась. Потому что нельзя ей было умирать, потому что беременная была. Эх, Шекспир… Вот это было горе так горе. Тебе и не описать. Нет повести печальнее на свете…

Закрыла глаза, и выплыло само собой, в одночасье растревоженное…

– …Сашк, я боюсь!

– Чего ты боишься?

– С мамой твоей знакомиться. А вдруг я не понравлюсь ей, Сашк?

– Понравишься, куда денешься. Вернее, мама куда денется.

– А кстати, ты ей сказал, что я… Что мы…

– Что мы ждем ребенка? Конечно, сказал.

– И она что?

– Да ничего! Ну, испугалась, конечно. Валерьянки себе накапала.

– Испугалась? Валерьянки?

– Юль, ее можно понять! Первый курс, только учиться начали… А потом она себя в руки взяла и по-деловому так, знаешь, распоряжение выдала. Давай, мол, Александр, закручивай все быстрее, надо же свадьбу играть! Невесте же хочется, чтобы белое платье было, фата, все дела… А с пузом это уже как-то не комильфо.