Кэтрин Данн - Любовь гика

С тем они и ушли.

Папа принял таблетки из маминых запасов и проспал целый день и всю ночь. Представления закончились в девять вечера, а в десять закрылся парк аттракционов. Ложась спать, я плотно закрыла дверцы своего шкафчика, однако мне было слышно, как папа храпит и постанывает во сне. Это было печально.

Я выбралась из-под раковины, выскользнула наружу, как была – во фланелевой ночной рубашке и босиком, – и пошла по тихому лагерю мимо темных фургонов и трейлеров. В окнах рыжеволосых девчонок горел свет, но мне нужен был Арти.

Охранник у заднего входа в шатер увидел меня и молча кивнул. Я шагнула внутрь, в душную, влажную темноту. Из-за нагретой воды в аквариуме за кулисами было тепло, как в тропиках. Я постучала, и Арти крикнул из-за двери:

– Да.

Он лежал на кровати, застеленной темно-бордовым атласом, и читал книгу. Я забралась на кровать и устроилась рядом с ним.

– Как ты думаешь, что это были за люди? – спросила я. – Ну, которые ограбили папу?

Арти прищурился, пристально глядя на меня. Я задала вопрос, но, если честно, мне не хотелось ничего знать. Может, Арти решил преподать мне урок.

– Помнишь гика, который работал у нас прошлым летом? – Он сделал вид, будто смотрит в книгу.

– Блондин из Дартмута?

– Джордж. Это были его сокурсники из колледжа.

Я молча кивнула. Арти наклонил голову и почесал нос плавником.

– А тот парень, которого Цыпа швырнул о стену? Он сильно поранился?

Арти покачал головой:

– Трещина в черепе. С ним все будет в порядке. Но меня беспокоит, что они взяли папину выручку. Получается, им заплатили дважды.

У меня в голове закружился бешеный вихрь и резко унялся, наткнувшись на это слово. Дважды. Значит, Арти украл деньги из сейфа или устроил кражу? Где он взял взрывчатку? Откуда он знает, как ею пользоваться? Я смотрела на Арти, который лежал, откинувшись на бордовую подушку. Он изменился, а я не замечала. Он стал крупнее и толще. Как же я раньше не замечала эту широкую мускулистую грудь, массивную шею? Его мышцы под тонкой рубашкой без рукавов были такими же крепкими и рельефными, но они стали крупнее. Даже кистевые суставы в его плавниках казались массивнее и жестче. На суставах трех длинных пальцев на его ножных плавниках чернели тонкие завитки волос. Я смотрела на них как завороженная. Его кожа всегда была гладкой, словно стекло, без единого волоска. А теперь у него росли волосы. Я вдруг отчетливо поняла, что он выходил за пределы цирковой территории – один, без меня. За последние несколько месяцев мы с ним почти и не виделись. Арти был сам по себе: не просто избегал общества раздражавшего его Цыпы, не просто сторонился близнецов, его главных соперниц за положение главной звезды, – нет, он подружился с сезонным гиком, общался с людьми, каких я не знала, вел разговоры, звонил кому-то по телефону, и меня не было рядом, чтобы набрать ему номер.

Я возмутилась:

– Забирать деньги – значит идти против семьи! Пугать папу – значит идти против семьи.

Арти лишь раздраженно тряхнул головой.

– Нет, если смотреть в длительной перспективе.

Я этого не понимала. Папин голос, сердитый и слабый. Его рассказ. Как эти ничтожества издевались над ним, нашим папой, самым сильным и храбрым из всех отцов, над Алом, инспектором манежа, хозяином цирка и самым красивым мужчиной на свете… Я чувствовала себя обворованной. Моего героя разоблачили как афериста, и мне было неловко за все эти годы, когда я разрешала себе быть уверенной, что папа защитит нас от всего на свете. И виноват в этом Арти.

Я уже открыла рот, чтобы выкрикнуть обвинения, наорать на Арти. Но с ним творилось нечто странное. Он перекатился на бок и свернулся в тугой комок. На его неподвижном, застывшем лице двигались только глаза – судорожными рывками под закрытыми бледными веками. Из-под одного века выдавилась одинокая слезинка и тут же исчезла в складках сморщенной кожи. Я уже несколько лет не видела, как Арти плачет. С тех пор, как он прекратил вспышки гнева и вошел в столь любимый им образ крутого и жесткого парня. Хотя, может, это была не слеза. Арти открыл глаза и уставился куда-то мимо меня.

– Элли, – произнес он. – Я бы убил эту овцу, но она заберет с собой Ифи, просто назло. И Цыпа! Неужели никто, кроме меня, не видит, что он такое?! Что он с нами сделает? Если мы будем неосторожны, он разобьет всю семью, как яйцо. – Арти посмотрел на меня умоляющим взглядом, который меня напугал.

– Тебе просто завидно, – сказала я. – Ты хочешь быть единственной звездой!