Мария Садловская - Нелюбимая

Надя слушала, затаив дыхание. Будто все о ней баба Капа рассказывала! Она ведь тоже своего первого ребенка истребила. Тоже — душегубка. Но Бог послал ей прощение. Она не признается никому о своей беременности, чтобы не навредить ее маленькому. Надежда должна охранять его, коли на нее такая милость снизошла! Мысль мелькнула: «А может, бабе Капе признаться?» Но как мелькнула, так и улетучилась. «Не надо! Решила беречь в тайне свое сокровище, значит, так и будет!»

Меж тем Капитолина Ивановна засобиралась уходить. Составляла на поднос посуду, чтобы унести на кухню, и продолжала наставлять Надежду.

— Смотри, дочка, если душа не лежит к человеку — не насилуй себя. Ничего из этого не получится. Опять-таки по себе знаю. Конечно, рискуешь. Можешь и не встретить того, кого твоя душа жаждет. Вот как у меня получилось. Сватались-то многие, когда здесь уже в городе жила. Я ведь поначалу у других хозяев служила десять лет. Они в Америку уехали. Долго уговаривали с ними поехать… Да не захотела я. Перед Богом как-то боязно бросить родную землю, податься за моря-океаны… — Погрустневшая баба Капа помолчала и подвела черту: — Так вот о тех, кто сватался, душа их не принимала. Капризная у нас, женщин, душа, Надя. Глядишь, прикипит к какому совсем негодящему, прости господи! — и не оторвать. Пойду я, Надюша, спокойной ночи. Еще что скажу: если не любишь парня — не обнадеживай. Найди смелость сказать. Знаешь, кого имею в виду. Все, пошла, закрой за мной дверь.

После ухода Капитолины Ивановны Надежда тихонько зашла в детскую. Мальчик спал спокойно. Из-под одеяла предательски виднелась рука тряпичной куклы — Платошка продолжает сочинять сказку про девочку, к которой вернулся папа.

Надя бесшумно вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Еще по дороге из поликлиники девушка надумала позвонить сегодня Виктору. Испугался мужик, даже в другой город сбежал. Главное — ребенка бросил! Успокоит его сегодня Надежда.

Она зашла в свою комнату, села поудобней на диване и, глубоко вдохнув, нажала на мобильнике: «Виктор Шмелев». Когда Надя уезжала с Платоном и Володей в деревню, Виктор Андреевич собственноручно забил в ее телефон свой номер.

Ровные гудки вызова несколько успокоили ее, и она покорно ждала, довольная, что телефон Виктора не отключен. В трубке прозвучал голос: «Да, Надя, я слушаю!»

Она ждала ответа, для этого и звонила. Но голос в трубке оказался внезапным, как снег на голову… Она даже оглянулась вокруг в поисках поддержки — никого, кроме нее, не было.

Осипшим, незнакомым голосом Надя начала говорить. Получалось совсем не то, что так старательно много раз придумывала. Да она и забыла все, как только услышала его голос! А говорить надо, она же сама позвонила!

— Виктор Андреевич, я хочу извиниться. Простите, пожалуйста!

«Бог мой, что я плету?! Лишний раз напоминаю о пощечине? Мол, извини, что залепила тебе в…» Понятно. На том конце провода (впрочем, сейчас нет проводов) было молчание. Значит, еще ее подача. Ладно, идем дальше.

— Виктор Андреевич, для всех нас главным является ребенок. Ради него забудем все плохое. Оно уже ушло в прошлое. Пусть дальше у нас сохранятся ровные, деловые отношения. И, пожалуйста, не избегайте Платошку. Тяжело маленькому в одночасье лишиться и мамы и папы. Я обещаю вам, вы с Платошкой будете общаться без меня. И вообще, если не хотите, мы можем с вами не видеться. Капитолина Ивановна сказала, что вы уехали на целый месяц. Поверьте, для ребенка это слишком долго, быть без папы.

Ее перебил голос:

— Да и для меня тоже — слишком долго.

Это сказал Виктор. Таким же, как у Надежды, осипшим голосом. Она ухватилась за спасительную соломинку:

— Вот видите! Тогда пораньше приезжайте, а я завтра скажу Платону, что папа скоро приедет!

В трубке опять молчание. Но Надя считала, что мяч у него, нужно ждать его подачи. И он ответил:

— Я приеду. — Помолчав, добавил: — Одному здесь плохо.

Разговор закончился, а Надежде до утра хватило для размышления короткой фразы: «Одному здесь плохо…» Кого он еще имел в виду, кроме ребенка?..

Сегодня впервые Надежда утром проспала. Правда, она только под утро уснула, тем не менее раньше подобного никогда не было. Пробудилась от звонкого детского голоса.

— Баба Капа, пойдем к няне! Она уже не спит, я знаю.

Надежда подхватилась, быстро натянула на себя футболку и джинсы и громко сообщила:

— Я давно поднялась, заходите!

Капитолина Ивановна, уже привычно, зашла с подносом.