Владимир Козлов - Родиться Царём

Картёжники, завидев, что под их окном присели молодые ребята, сразу заговорили на своём кавказском языке.

— Хорош лопотать по своему, — раздался голос русского, — откуда мне знать, может, вы договариваетесь, как меня сообща разуть на картах.

— Нет, уважаемый дантист, ты, что! — заговорил кавказец на чисто русском языке. — Мы девочку небесной красоты обсасываем, что у нас под окном поселилась.

Олег положил один палец на стол и склонился к уху Алисы, это был сигнал для Алисы, чтобы она заразительно засмеялась, после чего должна была последовать её капризная просьба.

Когда она кончила смеяться, громко и артистически сказала:

— Если ты меня не осыплешь золотом через четыре дня, то я брошу тебя и уйду к старому и больному еврею Лазарю. Он меня всегда боготворит и ценит, — надула она губки.

— Браво мне нравится твой план, — ответил Олег, — потом ты его оставляешь без штанов, и мы вместе едем с тобой на Мадагаскар. Покупаем, там плантации сахарного тростника и производим франки, — небрежно размахивал Олег рукой, на которой блестела массивная печатка и часы Карла.

— Тогда ты мне не нужен будешь, — подала голос Алиса. — Я не буду брать у него ни штанов, ни золота, а дождусь, когда он богу душу отдаст и оставит мне своё наследство.

Наступила очередь смеяться Олегу:

— Не смеши меня так сильно, а то я лопну, как пузырь, — сказал Олег. — Запомни раз и навсегда одиноких евреев не бывает. Когда они умирают, то на похороны съезжается куча наследников и тебе в лучшем случае в наследство достанется только его зубная щётка. Да и то я сомневаюсь, что они тебе и её отдадут. Мне кажется, я тебя сильно избаловал деньгами, иногда отказываю себе во многом. Пора думаю урезать смету на твои капризы и купить себе новую машину.

— Правильно дружище, — показалась голова немолодого грузина из окна, — зачем тебе такой избалованный ребёнок? Отдай ей коньяк, а сам с шоколадом, ходи в нашу каюту. Коньяк у нас свой есть, а девочка пусть подумает, как джигитов оскорблядь.

Олег понял, что последнее слово грузин произнёс намеренно, чтобы зацепить его мужское самолюбие и уколоть Алису, что и требовалось доказать. Это было начало большой игры.

— Давай к нам брат? — закричал второй грузин, мелькая перед окном.

— Наверное, я так и сделаю, — произнёс Олег, забрав со стола шоколад, — а ты сиди под окном пока не одумаешься.

— Не напугаешь, иди куда хочешь, — вошла в роль Алиса и помахала ему кокетливо ручкой.

Олегу открыл каюту седоволосый, но не старый мужчина с выделявшими желваками на щеках.

— Я Феликс Ильич, — представился он, — а это Зураб и Каха.

— А я Олег, — пожал он всем руки.

— Садись дорогой, — предложил Зураб, на вид, выглядевший старше Кахи.

— Пей наш коньяк, кушай фрукты, а шоколад, через окно твоей девочке будем торговать. Умный будет, в нашу каюту придёт, — и протянул Алисе в окно большой гранат.

Алиса с ослепительной улыбкой приняла плод и сразу отвернулась от окна.

Выпив по рюмке коньяку, Феликс Ильич предложил Олегу сыграть в азартную игру «Баккара».

— Я помню эту игру. В пионерском лагере, часто в неё играли, — соврал Олег, — но у меня денег в данный момент маловато.

— Сколько хочешь за перстень и часы? — спросил Каха.

— Пока нет нужды продавать с себя вещи, я ведь выигрывать должен всегда. Мне на картах везёт, особенно в дурака и козла.

Феликс Ильич хитро улыбнулся, перетасовывая карты, сказал:

— Тогда держи колоду везунчик — банкомётом будешь, а мы понтеры.

Олег перетасовал колоду ещё раз и снял верхнею карту, затем положил в банк деньги.

— Кто покупает? — спросил он.

— Э давай я без торга куплю, — сказал Каха и бросил сто рублей, равную сумму в банке. Посмотрев на свои карты Каха, прикупил себе ещё карту, но очков у него оказалось меньше, чем у Олега. Банк Олег держал до тех пор, пока не почувствовал, распухший от денег карман. Алиса за окном слышала возгласы отчаяния кавказцев и Феликса Ильича, но ни разу не слышала Олега.

За сорок минут игры, Феликс Ильич не только проиграл свою наличность, но и задолжал Олегу полторы тысячи.

— Всё хватит, — выбросил стоматолог карты в окно каюты, — так можно и рассудок проиграть. Я по приезду в Игарку отдам тебе долг, — пообещал он Олегу, — зайдёшь ко мне в стоматологический кабинет. Он один на всю Игарку.

Кавказцы тоже много проиграли, но не грустили. Каха налил после игры всем по рюмашке коньяку и, предложив выпить, сказал:

Олег, как ловко ты нас заделал. Давай твою победу отметим сейчас в ресторане, бери свой девочка под окном с коньяком и пойдём кушать обед.