Жауме Кабре - Голоса Памано

— Нет-нет, у стен есть уши, лучше прогуляемся, — сказала она, когда мужчина со светлыми глазами предложил ей пойти в одно известное ему кафе.

Пансион находился совсем рядом с площадью Генерала Прима, и, когда они вышли, туман, шедший от Алрансона, постепенно окутывал округу. Они молча пересекли площадь. Им пришлось пропустить длинную вереницу грузовиков национальной армии, груженных артиллерийскими орудиями среднего калибра, которые непреклонно двигались по пути неминуемого истребления и разгрома. Как и все остальные прохожие, пути которых пересеклись с колонной прямо посредине площади, они принялись аплодировать затянутыми в перчатки ладонями. Три минуты тридцать две секунды оваций. Когда последний грузовик с красным фонариком покинул площадь, следуя к своим будущим победам, Элизенда дала понять своему спутнику, что хочет пройти к площади Свободы, просто потому, что это было совсем недалеко. Они вышли на нее по улице Пуэбла, а оттуда прошли к скверу Сан-Лесмес; там она пристально посмотрела на мужчину с ледяными голубыми глазами и сказала ты будешь моим Гоэлем.

— Что?

Изо рта мужчины с ледяными голубыми глазами вырвались рассеянные, сбитые с толку облачка пара.

Хотя он был старше ее, она обращалась к нему на «ты», дабы с самой первой минуты общения четко обозначить, кто здесь повелевает. Потом она одарила его скупой улыбкой. Мужчина в замешательстве продолжал выпускать изо рта рассеянные облака пара. Тогда Элизенда объяснила ему, что произошло с ее отцом и братом, выразив удивление по поводу того, что он ничего об этом не слышал; на это он ответил, что уже давно уехал из Алтрона. Нет-нет, он ничего не слышал об этих событиях. Ужасно, правда? И что вы хотите, чтобы я сделал?

— Отомстил за смерть моих отца и брата.

— Ни хрена себе, — пробормотал он сквозь зубы, тут же пожалев, что сие неподобающее выражение вырвалось у него в присутствии этого ангела.

— Речь идет о торжестве справедливости. Именно справедливости. Божественной справедливости, которая должна наказать истинных виновников преступления.

Ледяные голубые глаза оглядели с головы до ног эту необыкновенно соблазнительную женщину; мужчина чуть было не сказал если приказ исходит от тебя, я ни перед чем не дрогну, но вовремя остановился. Вновь взглянул на нее, на этот раз с удивлением, ибо, несмотря на леденящий холод, от которого застывали все мысли, она совершенно рассудительно и невозмутимо говорила об убийстве.

— Скажи, чего ты больше всего хочешь в этой жизни? — нравоучительным тоном задала она вопрос.

— Что вы имеете в виду?

— Есть у тебя мечта?

— Ах это. Очистить мир от коммунистов и сепаратистов. Я вступил в Фалангу.

— Отлично. Так вот я тебе скажу, кто в Торене коммунисты и сепаратисты.

— Возможно, я кого-то и знаю.

— Это Жоан Бринге из дома Фелисо, Рафаэл Гассья из дома Миссерет и Жозеп Маури из дома Нази. И еще кое-кто, кто, может быть, и не принимал во всем этом непосредственного участия, но хихикал себе под нос, когда моего брата обливали бензином.

Они прошли несколько шагов в молчании. Ступали по морозной земле, похрустывавшей под их туфлями. Внезапно он остановился и в упор посмотрел на нее. Она была ослепительно красивой.

— А почему вы думаете, что я готов сделать это?

— Мы подпишем договор, и ты будешь обеспечен до конца дней.

— Я знаком с Жозепом из дома Нази.

— Сначала внимательно прочти договор, который я составлю, а потом скажешь, кого ты знаешь.

Затем она во всех подробностях, но весьма невыразительным, каким-то механическим тоном расписала ему, сколько денег он получит за каждую экзекуцию и какая обеспеченная и вольготная жизнь у него настанет. Кроме того, сочла необходимым уточнить, какие отношения они должны поддерживать с этой минуты. Если ты принимаешь все условия, я клянусь, что со своей стороны буду неукоснительно, до самой смерти выполнять условия нашего соглашения в части, касающейся меня.

— Но когда придет армия, они сбегут как кролики.

— Я не уверена. Они ведь не знают, что я готова на все. — Элизенда вдохнула морозный воздух и добавила: — В любом случае я надеюсь, что ты успеешь схватить их раньше, чем они сбегут.

Мужчина задумался на несколько секунд. Он подсчитывал прибыль и оценивал обстоятельства.

— А если солдаты сведут с ними счеты раньше, чем появлюсь я.

— Этого ни в коем случае нельзя допустить. Я хочу сама наказать их. Хочу, чтобы наказание было лично моим. Моим. Через моего Гоэля. Если их накажешь ты, то это будет все равно что я. Так что, если это сделает кто-то другой, ты ничего не получишь.