Жауме Кабре - Голоса Памано

Она встала и подошла к комоду с фотографиями. Словно вполне зрячая, точно указала на снимок, скромно задвинутый к стене. Черно-белая фотография, как почти и все остальные. Сидя за огромным столом, зрелого возраста мужчина вопрошающе, будто требуя от фотографа ответа на поставленный вопрос, смотрел в объектив. То ли благодаря уверенной позе, то ли из-за требовательного взгляда он весь источал неудержимую энергию. Темные, зачесанные назад волосы и прямые тонкие усики. Одет он был не в форму, а в элегантный темный костюм. В пепельнице — наполовину выкуренная папироса; за алькальдом — испанский флаг, а выше, уже почти за кадром, — портрет генерала Франко. Часы на другой стене показывают девять. Утра или вечера. Хорошая фотоэмульсия, подумала Тина: все детали отчетливо просматриваются, хотя фотография очень старая. По положению руки можно было предположить, что Валенти Тарга только что повесил трубку черного телефонного аппарата. Проницательный взгляд его светлых глаз был направлен не вперед, а несколько правее, в сторону мертвецов на кладбище.

— Это Валенти Тарга?

— Да.

Тина впервые смогла четко рассмотреть его лицо.

— Похоже, в деревне о нем не слишком хорошая память.

— Да что люди знают… — Сеньора произнесла это с глубочайшим презрением, словно сплевывая сквозь зубы.

— Я его представляла гораздо моложе.

— Здесь он сфотографирован незадолго до смерти.

Хозяйка дома Грават вернулась к дивану без помощи трости. Тина вновь посмотрела на снимок, чтобы запечатлеть в памяти эти черты.

— Ему было пятьдесят лет, или пятьдесят один.

— В каком году это было?

— В тысяча девятьсот пятьдесят третьем, — ни минуты не колеблясь, ответила сеньора.

Валенти Тарга смотрел не на Тину, а вправо, на мертвых, туда, где сейчас стояла Элизенда; он только что с озабоченным лицом повесил трубку и сделал энергичный жест фотографу. Элизенда Вилабру, всего неделю назад ставшая вдовой, одетая в траур, холодная, неприступная, в ожидании застыла перед столом алькальда. Она ждала, пока тот заговорит. Краем глаза посмотрела на настенные часы: девять часов. Когда фотограф закрыл за собой дверь кабинета, оставив их наедине, она в ярости обратила взгляд к алькальду.

— Ну, что случилось? — нарушила она молчание.

— Странный звонок.

— И для этого ты заставил меня сюда прийти?

— Ну поскольку ты не разрешаешь мне приходить к тебе…

— Так что в нем странного? — спросила она, подбородком указывая на телефон.

— Какой-то незнакомец хочет что-то сообщить мне о Туке.

— Тебе? — Тяжелая пауза. — Кто?

— Некий Даудер. Звонила его секретарша.

— Ты его знаешь?

— Нет. Она говорит, что он — настоящий владелец Валь-Негры.

— А почему он не обратился ко мне?

— Он говорит, что располагает информацией, которая…

— Никому не должно быть известно о том, что я хочу купить…

Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Кому ты об этом рассказывал? Перед кем бахвалился?

— Никому я ничего не рассказывал! — в возмущении вскочил Валенти.

— Не кричи на меня, — сказала она тихим голосом, — не забывайся.

Валенти Тарга провел ладонью по лицу и удрученно опустился на стул.

— Так кому ты хотел пыль в глаза пустить?

Молчание. Элизенда отвернулась к окну. Серое небо ноября. Еще один холодный день с гололедом на дорогах. Сеньор дон Валенти Тарга, палач Торены, открыл рот и вновь закрыл его. Поскольку он так ничего и не произнес, она, продолжая вглядываться в свинцовое небо, сказала кто тебе позволил вмешиваться в мои дела.

— Дело в том, что я…

— Нет-нет… — еле слышно прервала она его, — я тебя спрашиваю, кто тебе позволил.

— Никто. — Валенти склонил голову, признавая свое поражение.

— Отлично. А теперь я тебе кое-что объясню.

Она пристально посмотрела на него. Алькальд съежился на стуле, как провинившийся ученик в классе сеньориты Руфат. Элизенда заговорила медленно и размеренно, словно обращаясь к маленькому ребенку:

— Лыжная станция — это долгосрочное вложение капитала, и если выйдет неудачно, значит не повезло. Что меня по-настоящему интересует, так это продать Туку шведам. Если это сработает, то я стану такой богатой, что…

— Но мне это все известно.

— Смотри на мои губы, когда я говорю, — сухо сказала она. — Чтобы продать гору, сначала я должна купить ее по частям и по низкой цене. Ты мне в этом поможешь, а я тебе щедро заплачу. Договорились?

— Да, сеньорита Руфат.

— Но если пойдут слухи, то о низкой цене можно забыть. — И ласковым тоном: — Ну а теперь скажи мне, с кем ты об этом говорил, или я тебя накажу и не пущу на перемену.