Владимир Рафеенко - Долгота дней

После пятого захода выпили первую под холодное мясо, принесенное с собой. Банщик, равнодушно поглядывая на вас, меланхолично протирал пол. После шестого захода пили с лейтенантом-спецназовцем. Ты так и не запомнил, как его звали. Какая разница. Потом он ушел в парилку. Однако когда вы явились туда с двумя бутылками холодного пива, прожаренное помещение оказалось пустым.

— А где этот, крутой?! — спросил Федя, усаживаясь на самый нижний полок. — Кому мы пиво-то несли?!

— Какая тебе разница? — пожал плечами Иван, слегка прикрутил вентиль, лег на полок и закрыл глаза. Пар слегка утих, перестал жечь. Хмель смешивался с ненадолго обретенной чистотой, придавая существованию некоторую истому.

И тут ты, Иван Иванович, открыл глаза и внезапно увидел рядом магистра Йоду из «Звездных войн» — единственного фильма, который ты мог смотреть в любое время дня и ночи. Мохнатый карлик с печально обвисшими ушами сидел в профиль к тебе и барабанил шестипалыми пальцами по зеленоватым коленям. Федя лежал на полу сразу под вентиляционным отверстием, скрутившись калачиком, и тихо похрапывал. Трубы гудели. Градусник на стене показывал пятьдесят пять градусов по Цельсию. Пот сделался холодным. Хмель скомкался и потек из головы вертикально вверх тонкой ртутной струйкой.

— Если ты я не против, возьму?! — вопросительно проговорил Йода, указывая на стоящие у ног Феди две быстро нагревающиеся бутылки. Не дождавшись ответа, схватил одну, сковырнул крышку и припал. Сделав знатный глоток, протянул бутылку тебе, Ваня, и ты не посмел отказаться. Запрокинув голову, влил в себя остатки горьковатого пойла, отчаянно надеясь, что с последним глотком пропадет наваждение. Но оно не пропало.

— Будем ну что делать, Иван? — поинтересовался магистр, повернул голову к тебе, и ты обомлел, заглянув в его продолговатые сиреневые глаза, не имевшие даже намека на зрачки.

— Не знаю, — честно ответила твоя голова.

— Плохо, Иван, вот, скажу я что тебе, — покачал головой Йода, взял вторую бутылку. Сделав глоток, протянул ее тебе. И ты выпил до дна, отчетливо чувствуя скользкое прохладное стекло горлышка, горьковатый вкус пива, гудение труб, пот, стекающий по животу, плечам, груди и бедрам. Со вторым глотком хмель из тебя вытек окончательно. Вместе с жаром. Стало холодно и тоскливо. Поставив пустую тару у ног, осторожно посмотрел вправо и увидел уже не зеленого шестипалого карлика, но своего деда — капитана связи Егора Иванова. Он сидел в потасканном довоенном пиджачке, улыбался, щуря белесые глазки, растягивая бледные губы и, как водилось за ним перед смертью, вкрадчиво мерцал.

— Здравствуй, внучок, — голос у покойного был молодой и звонкий, — вот и свиделись. Рад, рад свиданию! А ты, смотрю, удивлен?! Оно и понятно, мертвец, да давний, — радость небольшая. Но я ненадолго. Пару вопросов к тебе имеется. Вопрос первый. — Связист задумался над формулировкой. — Что ты, сука такая, в Украине делаешь? Тебе что, падла, на родине места мало?! Или там повоевать не с кем?! — Дед выждал минуточку, весело оглядывая мокрое, подрагивающее от переизбытка чувств тело внука. — Чего молчишь, уродец?! Говори что-то, а то ведь долго сидеть придется. Я по причине смерти терпелив стал сверх всякой меры. К тому же и впрямь интересно, остались в твоей голове мозги или только оцифрованная кремлевская жижа? Ну что, сукин кот, не рад, что ли, деду родному?!

— Рад, конечно, — закашлялся ты, Иван Иванович, — просто как-то это все, — ты с трудом подбирал верное слово, — необычно.

— Верно подмечено! — засмеялся связист. — С покойником париться — та еще аттракция. А ты не бери в голову. Я ведь твой дед только до некоторой степени. Надеюсь, ты это понимаешь? Пора тебе понимать уже, потому как итоги подбивать станем.

— А что с Федей будет?

— С ним, что ли? — брезгливо глянул Егор Иванович на лежащее внизу тело. — Уже ничего. Его время водку жрать да баб трахать вышло. Займется чем-нибудь полезным.

— Например? — искоса глянул ты на деда.

— Федька станет бобром средней полосы России, — убежденно проговорил Егор Иванович, — будет хатки строить на крутых и обрывистых берегах. На мелких ручьях и речках плотины возводить станет, валить деревья, подгрызая их у основания, отгрызать ветки, разделять стволы на части. Кушать будет строго осину или березу, в скоромные дни — тополь или иву. А на десерт теперь у него будет не марихуана с чаем, а кувшинка, ирис и рогоз. В общем, окунется в лесную жизнь святой Руси. Забудет о дурных пристрастиях. Лет на восемьсот. Так что с ним все ясно. А вот что нам с тобой делать, добрый молодец? Это загадка. Ведь тебя поволокут сейчас в малахитовую комнату, но там ты, конечно, ни на один вопрос ответить не сможешь. Потому многое зависит от того, что скажешь сейчас.