Владимир Рафеенко - Долгота дней

— И правда, незачем! — вступил в разговор третий, низкорослый кривозубый мужичок. — Мы ж интеллигентные люди, в натуре! Мы ж исключительно для взаимопонимания и всепрощения, так ведь, командир?! Пацанам республики прощаем все грехи, новое счастье в новые мехи! Так ведь у вас тут поется, нет?

— Даже не знаю, Мазай, чего тебе и сказать! — покачал головой высокий, присел на лавочку возле Сократа Ивановича, подхватил из пластмассовой тарелки Николая куриную лапку. Осмотрел придирчиво. — Это мне детство напоминает! — С веселой тоской принялся жевать, даже не сняв с пупырчатой розоватой кожи обрывок жирной газетной бумаги.

Пока ел, все молчали. Была слышна капель в помывочном зале. Слегка гудели трубы. Ветер врывался в распахнутые фрамуги. Пахло ранней весной.

— Меня зовут Валентин! Позывной «Китаец». Офицер спецподразделения ГРУ России «Лотос». Желаете посмотреть документы?! — худой неспешно вытер жирные пальцы о полотенце профессора, достал из кармана удостоверение и раскрыл его. Что-либо прочесть в этой книжечке было трудно.

Пять печатей, многоголовые птицы, подписи, витиеватые, как площадной мат. — Мой человек, старший лейтенант, вчера направился к вам сюда для помывки и до сих пор нигде не обозначился! Мы выяснили, что вчера здесь, предположительно, пропало еще два бойца. А кроме того, оказалось, что у вас тут это не первый случай. Человек пошел мыться — и нет его. — Китаец замолчал, вытащил сигаретку из пачки Гредиса и закурил. — Именно потому мы уверены, что вы обязательно нам поможете! А мы вам за это будем благодарны!

— Каким же образом поможем? — растерянно улыбнулся Сократ, подслеповато щурясь от солнечного света, падающего в окно.

— Например, сознаетесь в убийстве! — деловито кивнул Китаец. — Что, конечно, маловероятно. Или, как вариант, расскажете о партизанской банде, которая у вас тут работает. Главное, не стесняйтесь, Бога ради, говорите искренно! Вроде как на исповеди. Мы уверены, вы в курсе, но думаем, вашей прямой вины тут нет. Вы оступились, а мы вам поможем выйти на правильный путь. Верно говорю?

— Вы с ума сошли! — покачал головой Гредис.

— Вчера мой человек, — Китаец принялся задумчиво рассматривать лезвие своего штык-ножа, — пошел в эту баню попариться и пропал с концами. Мне нужны внятные объяснения.

— Не тянул бы ты зайца за яйца! — брезгливо проговорил Кука. — Вот этому, — он указал на Вересаева, — правое яйцо отрезать, в рот засунуть, пусть хавает. Второй, глядя на это, расскажет, что знает! Немного оперативной хирургии, Китаец, — и мы в дамках.

Где-то внизу хлопнула входная дверь. По лестнице наверх бежали люди.

— Кто это?! — напрягся Китаец, кивнул своим бойцам, тут же занявшим позиции за шкафчиками.

— Откуда ж я знаю! — пожал плечами Гредис. — Может, ваш старший лейтенант?

— Исключено! — покачал головой Китаец.

В зал вбежало пятеро боевиков из числа местных плюс министр здравоохранения и транспорта Гиркавый. Мельком глянув на Китайца, выбрал единственно верный тон.

— Братва, — сказал он сурово, — вам следует покинуть помещение!

— Это почему? — ленивым и злым голосом поинтересовался Кука из-за угла.

— Беспредельничать хватит! — заорал внезапно Гиркавый так, что зазвенели фрамуги. — Хватит, млять, творить хрен его знает что! Хватит! Достали вы, господа офицеры, со своими экспериментами! Как представитель мэрии города и правительства республики требую, чтобы духу вашего больше тут не было! Имейте в виду, с главным переговорено по вашему поводу. Нам не нравится то, что вы делаете в Z!

— Послушай, друг, — Китаец явно не был готов к эскалации, — ты ж знаешь, как важна наша миссия…

— Да в рот ее нехорошо, вашу миссию! — снова заорал Гиркавый, но тут же взял себя в руки. — А ну-ка давайте быстренько, — процедил сквозь зубы, — давайте, товарищи офицеры, покиньте баню! Не банный день!

— Банщика покрутить надо… — посоветовал Китаец. — Он явно что-то знает…

— Да крутили его! — оскалился Гиркавый. — Другой бы уже копыта откинул! Наш это человек! Даже не сомневайтесь! И баня тоже наша, республиканская!

— А что значит, кстати, «Пятый Рим»? — спросил Китаец, пряча штык-нож в ножны. — Почему уж тогда не четвертый?

— Потому, что четвертому не бывать, — пояснил Гредис.

— А вы тут, как я погляжу, парни подкованные! — покачал грушник головой.

— Это точно! Чего тебе еще?! — осклабился Василий.

— Пропал наш спец! — сообщил Кука, выходя из-за укрытия и перекидывая автомат с укороченным прикладом себе за спину.