Джо Хилл - Пожарный

Харпер ожидала чего угодно, только не этого.

– Ох, Майкл, конечно не уеду. Я не оставлю отца Стори в таком состоянии.

– Хорошо. Потому что вы не можете уехать из лагеря, – сказал он, выпрямился и взял ее за запястье: – Уехать без Алли и меня.

Харпер спускалась с холма; мороз кусал ноздри и студил легкие. От дыхания поднимался пар, словно она была огнедышащим драконом.

У воды было еще холоднее, так что онемели открытые участки лица. Из жестяной трубы сарая Пожарного вился дымок – единственный признак жизни во всем закованном в лед мире. Было жутко выходить на пристань, чувствовать себя открытой со всех сторон, ждать, что вот сейчас кто-то окликнет. Но никто не видел Харпер, да и пристань была скрыта от церковной колокольни высокими вечнозелеными деревьями. Харпер забралась в лодку и оттолкнулась от причала. На открытой воде ее уже могли заметить (на башне око видит далёко), но на небе не было ни луны, ни звезд, так что в темноте она, возможно, проскочила незамеченной.

На сей раз она дошла до сарая, не потеряв ботинки в грязи. Глина застыла до твердости плитки. Харпер постучала. Ответа не последовало, и она постучала снова. Изнутри доносился запах дыма и болезни.

– Не заперто, – произнес Пожарный.

Харпер прошла в маленькую комнату, наполненную удушающим жаром и золотым светом из открытой печки.

Пожарный лежал в постели, простыня сбилась вокруг его талии и ног, повязка на руке почернела от грязи. В комнате пахло мокротой, Пожарный тяжело дышал.

Харпер подтащила стул к его постели и села. Потом наклонилась и приложила щеку к его голой груди. Его кожа светилась и пахла сандалом и потом. Драконья чешуя украшала грудь Пожарного узорами, напомнившими Харпер персидские ковры.

– Дышите нормально, – сказала она. – Я не принесла стетоскоп.

– Мне уже становилось лучше.

– Заткнитесь. Я слушаю.

Он вдыхал с легким хрустом, как будто кто-то сворачивает пластиковую упаковку.

– Черт, – сказала Харпер. – У вас начался ателектаз. Термометра у меня нет, но и так ясно, что у вас лихорадка. Проклятье. Не понимаю.

– «Ателектаз», кажется, это ранний альбом у «Генезиса». Из тех, что записали до того, как Фил Коллинз начал петь и они занялись примитивным эмтивишным дерьмом.

– Ателектаз – мудреный термин для осложнения при пневмонии. Возникает при переломе ребер, но это странно для мужчины вашего возраста. Вы курите?

– Нет. Вы же знаете, что у меня нет сигарет.

– Выходили из дома?

– Сколько угодно.

Харпер подозрительно прищурилась.

– И надолго?

– Э… часов на восемнадцать. Плюс-минус еще пару…

– Что вам делать на улице восемнадцать часов?

– Да я не собирался. Просто отключился. Я всегда отключаюсь, когда отправляю феникса. – Он виновато улыбнулся. – Наверное, был очень слаб. Не готов. Очень много сил пришлось потратить. Но все равно – хорошо, что я его послал. Как будто одного пулемета было недостаточно, еще ваш бывший разъезжает с плугом покруче танка…

– Минуточку. Погодите. Откуда вы знаете, что мой бывший был на Верден-авеню? Кто вам сказал?

– Мне никто не говорил. Я был там с вами.

– Что значит – были там со мной?

Он вздохнул, поморщился и прижал здоровую руку к больному боку.

– Вы спрятались за полицейской машиной Бена, когда началась стрельба. Нельсон умер первым – его разорвало на дороге. Потом спецгрузовик сбил «Скорую» и раздавил Минди Скиллинг. Потом вы летели, как гонщики вашего американского НАСКАРа. Я помню все до того момента, когда ваш бывший врезался в фургон и чуть не расплющил меня. То есть чуть не расплющил феникса.

Харпер не понимала. До этого она думала, что феникс – великолепное пиротехническое представление, которым можно как-то управлять на расстоянии, вроде беспилотного самолета. Огненная марионетка, которой Джон Руквуд подает команды со своего острова.

Но он помнил столкновение с Джейкобом и Ковбоем Мальборо, как будто сражался с ними лично – это озадачивало Харпер и раздражало, потому что Джон слишком явно наслаждался впечатлением и таинственностью.

– Это невозможно. Вы не могли всего этого видеть.

– Ну, давайте не преувеличивать. Это только невероятно. И потом: я не сказал, что видел. Я не видел. Но я все помню. – Он поднял ладонь, предупреждая возражения. – Вам известно, что драконья чешуя со временем пропитывает человеческий мозг. Начинает прослушивать мысли и чувства и реагирует на них. Споры имеют дендритную природу и налаживают тесные связи с мозгом.