Джо Хилл - Пожарный

«Скорая помощь» затряслась. Браунинг провел очередью слева направо – и осколки асфальта взметнулись над дорогой. Пули прошили ноги Нельсону Гейнриху, разрывая их красным туманом: кровь испарялась. Правая нога согнулась в колене назад, как у богомола. Портативный дефибриллятор брызнул белыми искрами. Нельсон затрепетал, как человек на ярмарочном аттракционе чудесного исцеления, хлебнувший Святого Духа.

Харпер рухнула на четвереньки позади «Челленджера» Бена. Из-за колеса она видела Бена в машине Питера и Бетанн. Он стоял на коленях на водительском сиденье, высунувшись в окно с пистолетом. Харпер видела вспышки выстрелов, но не слышала ничего за беспощадным грохотом пятидесятого калибра.

Потом Бен юркнул обратно в машину и съежился. В следующее мгновение патрульная машина Питера и Бетанн задрожала, как в бурю. Окна брызнули осколками. Пули вгрызались в сталь, рвали покрышки, срезали открытую дверцу водителя – она со звоном упала на дорогу, – распахнули багажник, разбили задние подфарники.

Джейми укрылась за «Скорой помощью» и съежилась, зажав «бушмейстер» коленями. «Додж Челленджер» был всего в десяти шагах от места, где она пряталась, но с тем же успехом он мог находиться в другом округе. Пытаться пробежать это расстояние было все равно что нырнуть головой вперед в лесодробилку.

Стрельба прекратилась. Еще какое-то время Харпер слышала вдали звон падающих стреляных гильз. Воздух вибрировал эхом.

– Ого-го! – заорал Ковбой Мальборо. – В семьдесят девятом я слушал «AC/DC» с Боном Скоттом – так это были котята по сравнению с нашим звучком. Лежите смирно, если не хотите вызвать нас на бис. А теперь слушайте. Сейчас вы…

Из-за «Скорой помощи» бахнул выстрел. После грохота Браунинга маленький серебряный пистолет Минди Скиллинг прозвучал как новогодняя хлопушка.

– Бегите, мистер Патчетт! – крикнула Минди. – Я прикрою! Бегите, все бегите! Я отдам жизнь за мать Кэрол! Отдам жизнь за Свет! – Пистолет выстрелил снова, потом еще. Минди, выбравшись из «Скорой», теперь скорчилась у заднего крыла.

– Минди! – заорал Бен. – Минди, нет!

«Фрейтлайнер» включил первую передачу и неуверенно двинулся вперед под вой изношенного дизеля. Грузовик прогрохотал по тротуару, выдрав из земли куст падуба и отшвырнув его вместе с комьями земли. С хрустом врубилась вторая передача, а через мгновение – третья. Грязный дым повалил из выхлопной трубы позади кабины. Пистолетик Минди продолжал пукать, но пули мелодично отскакивали от плуга. Джейми Клоуз в последний момент, бросив «бушмейстер», выскользнула из «Скорой» и на четвереньках проскакала по тротуару, чтобы укрыться за телефонным столбом.

«Фрейтлайнер» ударил в «Скорую», оторвал ее от асфальта и забросил во двор дома номер десять по Верден-авеню. Машина зацепила прятавшуюся за ней Минди Скиллинг, протащила за собой и, перекатившись, размазала по лужайке. Обломки «Скорой», взметнув землю и траву, оставили за собой широкий дымящийся след. Один ботинок Минди Скиллинг плотно впечатался в грязь, а сама она исчезла под искореженной «Скорой». Минди жаловалась, что умирать на публике тяжело, но в итоге продемонстрировала, как это просто.

– Кому еще охота погеройствовать? – прогремел из динамиков голос Ковбоя Мальборо. – У нас вся ночь впереди, боеприпасов вдоволь и машина – почти танк. Можете выходить с поднятыми руками, и тогда сыграем в «заключим сделку», а можете дальше трепыхаться. Но позвольте сказать: если надумаете сражаться, ни один из вас не увидит рассвета. Это всем понятно?

Никто не сказал ни слова. У Харпер пропал голос. Она-то решила, что не бывает ничего громче выстрелов из пятидесятого калибра, но «Фрейтлайнер» врезался в «Скорую» с грохотом залпа бортовой артиллерии линкора. Даже сформулировать мысль было невозможно, не то что додумать до конца. Пролетело мгновение, потом еще одно, и в конце концов снова заговорил Ковбой Мальборо – только теперь в его голосе звучала растерянность.

– И что это за хрень? – пробормотал он приглушенно. Наверное, забыл, что говорит в микрофон.

Улица осветилась, как будто солнце невероятным образом взлетело вдруг на небеса. Нахлынувший золотой свет залил дорогу, и видимость стала идеальной. Или почти идеальной. Невиданное солнце двигалось , летело над дорогой. Горячая летняя буря качнула машины, обдав их ароматом 4-го июля: запахами фейерверков, костров и раскаленного асфальта. Потом все пропало, и тьма снова накрыла Верден-авеню.