Мария Литошко - Сердце Анны

– А почему же тогда Вы открыли своё кабаре именно в Бате, английском городе? – поинтересовался Том.

– Потому что в Париже, где я жила ранее, да и во Франции вообще, этим весельем уже никого нельзя удивить. Это, как ещё одна пальма среди сотни пальм, не впечатляет. И когда я поняла, что мой бизнес катится в тартарары, я тут же всё продала, собрала вещички, деньги, позвала с собой некоторых из преданных мне девушек и приехала именно сюда, ведь и в Лондоне много конкурентов. И теперь моё заведение, как одна пальма посреди дубовой рощи: очень заметно и в единственном экземпляре! Вот и вся пьеса. А теперь простимся! – женщина встала и направилась к двери, но вдруг Анна тоже резко поднялась, сделала шаг вперёд и заговорила на чистом французском.

– Прошу Вас, мадам, если Вы мне откажете в работе, то через несколько дней, в лучшем случае – через неделю, у меня закончатся деньги. Я и мой брат – мы просто умрём! – молила она. – Я ничего не умею делать по хозяйству. Никто не возьмёт меня служанкой. Вы – моя единственная надежда!

Мадам Гришо была поражена, услышав от английской девушки свою родную речь в абсолютном совершенстве.

– Знаешь, а ведь посмотрев на твою одежду, я и помыслить не могла, что ты и твой брат в такой отчаянной нужде.

– Эта одежда осталась от лучшей жизни – моё последнее напоминание о прошлом.

– Хорошо, я возьму тебя к себе! – улыбнулась мадам Гришо. – Отступлю от своей принципиальности. Ты очень красива и, как я успела заметить, умна. Думаю, ты на многих произведёшь впечатление!

Словно свежайшим воздухом лёгкие Анны наполнила радость, позволившая ей дышать свободно и легко. До этой секунды она, как-будто задыхалась в страхе – пасть на самое дно пучины неудач, которая уже и без того поглотила лучшую часть её жизни. Анна повернулась к Тому. Глаза её заискрились от осознания, что это не конец, и судьба вовсе не желает её убивать.

– Да! – сказала она ему тихим шёпотом и снова посмотрела на мадам.

– Приходи сегодня в пять часов. Посмотришь на обстановку и со всеми познакомишься. Что-то мне подсказывает, что ты станешь главным украшением каждого из тысячи предстоящих вечеров…

Ровно в пять часов Анна вошла в парадную дверь кабаре. Хотя этот вечер не должен был стать для неё дебютным, она всё-таки испытывала лёгкое волнение. Теперь Анна поняла о каком именно духе Франции говорила мадам Гришо. Девушка ощутила его, хотя в зале ещё не звучала музыка и не было ни одного посетителя. Он витал в воздухе, жил в каждой детали этого красивого и уютного зала со столиками и сценой, скрытой занавесом цвета золота, складки которого плавно ложились друг над дружкой, словно волны.

Мадам Гришо была одета в кокетливое жёлтое платье с открытым декольте и длинными рукавами, сшитом точно по её фигуре, тесно облегающем бёдра, зауженном до самых колен и расширенном книзу, а вся лишняя ткань красиво лежала на полу, как веер или хвост русалки. Цвет был не слишком ярким и не ослеплял взгляд. В качестве украшения на её шее красовалась изящная чёрная бархатная лента точно в тон её волос. Женщина выглядела не скромно, но и не вызывающе. «Идеально!» – подумала Анна, оценив образ мадам Гришо. – «Настоящая независимая женщина, в душе по-прежнему оставшаяся француженкой!»

Сначала мадам Гришо не заметила Анну. Она стояла почти около самой сцены полу-боком и с очень серьёзным видом что-то объясняла одной из девушек, на которой была надета пышная атласная юбка бордового цвета, сверху чёрный корсет и ничего больше, а её огненно-рыжие волосы густыми крупными кудрями лежали на плечах. Анна не слышала, о чём именно они говорили. Она только смотрела прямо на них, не решаясь подойти ближе. Вдруг рыжеволосая девушка столкнулась со взглядом Анны.

– Ну… я так понимаю, это она и есть? Как Вы там сказали… – она приложила указательный палец к губе и приподняла глаза, как-будто вспоминая слова. – Ах, да! «Девушка, в глазах которой целый океан», – а затем недовольно посмотрела на Анну и нагло ухмыльнулась.

– Так, не вынуждай меня! Разговор окончен! Немедленно ступай к себе в гримёрную! Скоро здесь будут гости, а ты даже не готова! – сердито ответила женщина и, вернув выражение лица в прежнее спокойное состояние, направилась к Анне.

– Добрый вечер, мадам Гришо! – девушка улыбнулась и сделала реверанс, как это принято делать при встрече в высшем обществе.

– Впредь этого не нужно, дорогая! Оставим реверансы для мужчин, а условности королям! – мило ответила женщина. – И прошу, не называй меня «мадам Гришо»: от этого я чувствую себя старше. Мне пока ещё только сорок, а не шестьдесят. Моё имя Жозефин. Мы здесь все женщины и в равном положении. Я не хочу проводить какие бы то ни было границы, – улыбнулась она.