Дина Рубина - Вот идeт мессия!..

– Радость моя, – начинала Вера Константиновна после нежного приветствия, – я тут сейчас кофе варила, и вдруг вспомнила одну забавную штуку из своей французской жизни. Так что у меня есть для вас сюжет!

А у меня для вас – ордерок, – устало думала писательница N., обреченно отодвигая рукопись, – на обыск. На арест… А вслух произносила заинтересованно:

– Да-да?

– Кажется, я вам рассказывала, что лет пятнадцать-семнадцать назад меня каждое лето приглашали с чтением лекций в университет, в Лимож. Это было распрекрасное время моей жизни. И вот среди студентов мелькал некий немец, человек вежливый, даже церемонный, по фамилии, между прочим, Фауст…

Нет, ты мне заплатишь, думала в это время писательница N., вот этой своей едкой московской скороговорочкой, своими необъятными теплыми рейтузами, в которые я в Шереметьеве завернула гжельский чайник, ты заплатишь самой собой, а не этой забавной дребеденью, которой отнимаешь у меня драгоценное время… Вслух она отпускала поощрительные междометия.

– …однажды после лекции он подошел ко мне и сказал, что его интересует русский мат, а помочь ему разобраться в этом ни один преподаватель то ли не может, то ли не хочет… Я сказала: «Садитесь, пишите: два имени существительных. Одно означает мужской половой орган, другое – женский половой орган. И – сказуемое, обозначающее способ взаимодействия двух приведенных выше имен существительных. При помощи трех этих слов создается богатейший пласт русского фольклора. Например, путем морфологических изменений имени существительного, обозначающего женский половой орган, можно образовать бессчетное количество самых разных по значению понятий. Например, синонимы к словам: испугаться, врать, украсть, болтунья, ненадежный человек, ударить, избить…

– …выгнать, придурошный, – подключилась к перечню известная писательница N. – …мм… запропастить… конец…

Некоторое время обе они – почтенная престарелая дама и известная писательница – напрягали память и интеллект, вспоминая новые и новые понятия…

– …и так далее до бесконечности!» – воскликнула в восторге Вера Константиновна. – Вот какой у меня для вас сюжетец!

А у меня для вас – приглашение на казнь, подумала другая. Гильотина. Электрический стул… Вслух сказала:

– Потрясающий! Я вам очень признательна, Верочка…

Сегодня утром, как обычно и как назло, едва пошла работа, в течение последних недель застрявшая в начале одной сложной и тонкой сцены, где требовалось выстроить скользящий, странный и нереальный диалог двух, сомнительной порядочности, героев так, чтобы и тот и другой вызывали сочувствие и даже симпатию, так, чтобы в конце всей сцены – а желательно, всего романа – обескураженный читатель вдруг обнаруживал, что при похожем раскладе обстоятельств не только мог бы, но и вынужден был…

Словом, как раз тогда раздался очередной телефонный звонок.

Что делать – из-за старшего сына, Шмулика, она не могла отключать телефон. Она всегда жила на пороховой бочке. (Хотя после истории с курсами вождения Шмулику благодаря докторской справке поменяли профиль и послали его на мирную раздачу противогазов населению. Он служил в Иерусалиме и каждый вечер приходил домой.)

– Радость моя! – прозвучал в трубке знакомый голос, абсолютно не старческий. – Понимаю, что отвлекаю вас от работы, но не могла не позвонить и не доставить вам маленькое удовольствие!

– Ну-ну? – ласково проговорила писательница N., стараясь, чтобы ее скрежет зубовный не был слышен на том конце связи.

Вера Константиновна недавно съехалась с сыном и перебралась в Тель-Авив, где тосковала во влажной жаре и одиночестве.

– Говорила ли я вам, что у меня есть старший брат, известный советский ученый, специалист по каким-то особым клеткам мозга?..

– Да-да… – рассеянно и любезно поддакнула та, вымарывая незадавшийся кусок в рукописи.

– Всю жизнь он занимался мозгом Ленина и даже написал несколько книг на эту тему… Старичок он, конечно, бывалого возраста, но передвигается вполне еще самостоятельно… Так вот, Иерусалимский университет проводит какой-то научный симпозиум по клеткам мозга или по чему-то еще, врать не стану, ни хрена в этом не понимаю. И моего брата пригласили участвовать.

– Ну, прекрасно! – стараясь, чтобы в голосе не прозвучало раздражения, заметила писательница N.

– Прекрасно! – подхватила старуха со странным азартом. – Однако, угадайте – под что выбивают ему деньги на билет его здешние ученики и бывшие коллеги?! Под то, что он привезет мозг Ленина!