Клиффорд Ирвинг - Мистификация

Я погасил окурок, наклонился и взял телефон:

– Думаю, я подарю Джерри и Лорел кольцо. Надо выяснить, стоит ли еще их лодка в гавани.

– Прекрати, – сказал Дик, неожиданно выпрямившись в кресле. – Не надо искать оправданий. Надо бить. Мы готовы на все сто процентов.

Я положил трубку. Он прав: пора рыбачить или сворачивать удочки, как сказал бы Ховард. Я подключил микрофоны к магнитофону, один поставил рядом с собой, другой – на картотечный ящик рядом с Диком.

– Проверка, проверка, один, два, три... – Я проиграл запись, перемотал обратно и спросил: – Кто будет играть Хьюза первым – ты или я?

– Я, – вызвался добровольцем Дик. – Я знаю материал по Хьюстону оченно харашо, мой дарагой.

Он неожиданно продемонстрировал техасский акцент, прекрасный для еврейского мальчика, родившегося в Бронксе сорок шесть лет назад.

– Мы в деле? – спросил Дик.

– В деле.

– Что ж, откуда мне начать?

– Начни с самого начала. Надо придерживаться хронологического порядка, в будущем нам это поможет.

– Начало. Ну что ж, думаю, все началось в сочельник тысяча девятьсот пятого года, когда я появился на свет. Это произошло в Хьюстоне. А то есть люди, которые утверждают, что это было в Шривпорте, штат Луизиана.

– Стоп, попридержи коней! – заорал я, выключая запись. – Что это за чушь насчет Шривпорта? Ты это откуда взял?

– Не знаю, – ответил Дик. Он выглядел таким же изумленным, как и я. – Просто вырвалось. Разве мы об этом нигде не читали?

– Нет, ты все сочинил.

– Ну давай сохраним этот кусок. Он смущен. Он никому не рассказывал о своей жизни до этого момента. Откуда ты можешь знать, где родился? Тебе говорят об этом люди. А ты часто веришь всему, что говорят люди?

– Хорошо. – Я снова нажал кнопку "Запись". – Пусть вырывается дальше... Как ты можешь не знать, где родился?

– Мы об этом никогда не говорили. Я просто предположил, что родился в Хьюстоне, к тому же все записи, которые я видел, указывают на Хьюстон. Так что эта версия вполне подходит.

– А кто тебе сказал, что ты родился в Шривпорте? – ухмыльнулся я. Вывернись-ка из этого, приятель.

– Моя мать и мой дед, я думаю. Он... Я видел его несколько раз до того, как он умер. Очень старый человек. Ветеран Гражданской войны. Сражался за конфедератов. По существу, окончил ее в чине генерал-майора. Он как-то упоминал Шривпорт, сказал, что мой отец там искал нефть. Я и сам однажды попал в этот городок, меня там арестовали, но это уже другая история. Это было давно... задолго...

Я снова выключил запись.

– Это его прадед, генерал-майор. Ховард не мог его знать. Плохой ты исследователь.

Дик пожал плечами:

– Вставь ссылку... скажи, что он ошибся. Будет выглядеть более естественно, ну, запамятовал миллиардер...

Когда несколько часов спустя запись закончилась, то на первый сеанс ушли обе стороны семидюймовой катушки и часть еще одной. Мы лежали на стульях, как пустые оболочки, истекая потом, опустошенные, но все равно переполненные восторгом от электрического тока, бежавшего по нашим жилам все это лето. Мы создавали нечто уникальное: выдающийся человек рассказывал потрясающую жизненную историю, примечательную еще и тем, что, основываясь на фактах, мы спокойно могли привносить в нее элементы драматического вымысла. Когда один начинал медлить с ответами, заикаться, на его место заступал другой. Ховард Хьюз, наш Ховард Хьюз, хорошел на глазах, как растение, согреваемое лучами двух солнц-близнецов, каждое из которых по очереди давало жизнетворящий свет. Понимание пришло с самого первого сеанса записи, и оно придало нашим душам силу, помогающую преодолеть все горести, всю скуку, которая так характерна для изматывающего и одинокого труда написания книги, где при обычных обстоятельствах только одно подверженное ошибкам эго выступает как в роли создателя, так и в роли критика.

Разговоры, записанные на пленку, надо было перенести на бумагу, но и эту работу мы никому не могли доверить. С раннего утра Дик сидел за письменным столом. Когда в десять часов пришел я, он уже отстучал где-то тридцать страниц. Мы сменяли друг друга, пока не перепечатали все, что наговорили за вчерашний день. Затем подключили микрофоны и начали следующий сеанс, посвященный детству Ховарда.

Изыскания Дика в библиотеке Хьюстона оказались бесценными. Он прилежно перерыл все старые телефонные справочники в поисках адресов семьи Хьюза, когда тот был еще ребенком. Вкупе со старыми картами, экономическими обзорами и газетными колонками тех лет они дали нам хронику семейного благосостояния. Они часто переезжали, согласно исследованиям Дика, – от отеля "Ритц" до различных пансионатов и частных домов, – так как удача Ховар-да-старшего в нефтяном бизнесе постоянно то появлялась, то исчезала. Пролистав подшивки "Хьюстон пост" и "Кроникл" начала века, Дик сделал подборку интересных фактов и бытовых подробностей тех лет: к примеру, его заинтересовали цены на одежду у лучших галантерейщиков Хьюстона, а также подробности этикета и гардероба, почерпнутые из путеводителя по Техасу за 1915 год. Я изучал техасские правила поведения все утро, а в беседе Ховард разразился следующим монологом.